Ромул только вздыхал и даже не пытался объяснять Кадии, что не собирается жениться кому-то в угоду. Вон Мален с женитьбой поспешил и чем это закончилось? А у его не настоящего сына еще и ситуация такая, что давать кому-то шансы надавить через жену или похитив ребенка — точно не стоит.
Да и в целом, предстоящую женитьбу следовало обдумать. Очень хорошо обдумать.
А потом, наконец, случилось страшное. Кто-то, Ромул так и не понял, кто точно и как, заглянул в сокровищницу и обнаружил, что артефакта призыва, фальшивого по уверениям некоторых экспертов, уже нет. Да и большей части артефактов тоже нет. А то, что осталось, не стоило особого внимания.
Как так получилось, что к вечеру весь дворец знал, что вот еще вчера все было на месте, а сегодня пропало, словно провалилось в бездонную дыру, Ромул тоже не понял. Но спорить и доказывать, что той самой большей части давно нет, а может, и вовсе никогда не существовало, он не собирался. Пропажа всего вместе была ему выгодна. Хотя еще более выгодна она была отправившимся в изгнание Ловари, Веливера и со-Ялата. Ну и всем, кто поспешил за ними.
А потом кто-то стал мастерски распространять слухи о том, что это посланцы Золотых Туманов постарались. Что они давно на сокровища облизывались. А тут так совпало, что и волков во дворце не осталось, и стража, вместо того, чтобы заниматься делом, частично охотилась на невест, частично чуть не подралась по непонятной причине…
Впрочем, причину народная молва нашла быстро — Золотые Туманы мороку навели. А придворный маг и не заметил, потому что в отличие от предыдущего был молод и неопытен.
Спорить с народной молвой опять же никто не рискнул. Хотя люди, живущие во дворце, отлично знали, что конфликт между стражей начался после того, как старый глава, служака без титулов и земель, добившийся всего трудом, упорством и верностью, уволился, наплевав на карьеру. И быстро куда-то уехал, забрав с собой родственников, даже свою совсем древнюю тещу, которую, откровенно говоря, не любил. Тут же пошел слух, что уволившийся старший стражи говорил кому-то из друзей, что опасается за свою жизнь после отъезда Ловари и ее волков. Мол, ей он доверял, а молодчикам разбойного вида, которые появились среди стражи вместо ее подчиненных — не сильно.
Другой слух упорно утверждал, что старому главе стражи пригрозили, и он решил не рисковать. Тем более, верен он был именно Малену, а вовсе не его сыну. Да и староват он, якобы, стал для службы. И на таверну, о корой мечталось, скопил давным-давно. Теперь даже земельки можно прикупить, а то и войти в долю с каким-то купцом.
В общем, по всему выходило так, что ему просто дали повод уйти, и он им воспользовался.
А его уходом попытались воспользоваться сразу двое претендентов на должность. У каждого за спиной стояли благородные и не сильно люди, желавшие иметь какое-то влияние на дворцовую стражу. И каждый почему-то был уверен, что интересоваться мнением Ромула не обязательно. Так что не удивительно, что вскоре освободившуюся должность занял третий человек, которого императору посоветовала его матушка, утверждавшая, что он опытен, верен и очень хорош.
А многие стражники успели настроиться на то, что подчиняться будут приказам кого-то из двоих. И даже успели выбрать себе командующего, видимо вообразив, что имеют право выбирать. Ну, или получив какой-то аванс от будущего командира. Даже попав в подвалы, большинство продолжали утверждать, что крамольная мысль о самостоятельном выборе командира им просто пришла в головы. То ли блоки стояли, то ли кто-то сумел аккуратно и незаметно их к этой мысли подвести. Межен Камул, которого Ромул назначил своей негласной правой рукой, и которого по непонятным причинам считали глупым прихлебалой, в этом разобраться не смог. А звать профессионалов, способных на это, не рискнул, потому что, как и Ромул, почти никому во дворце не доверял. Да и доверять магам, живущим в столице, не спешил.
Впрочем, в произошедшем было и хорошее. После того, как едва не устроивших драку стражников их же вчерашние товарищи потащили в подвалы, другие желающие распределить должности без участия императора затихли и стали ждать дальнейшего развития событий. А поредевшую стражу Ромул лично дополнил не шибко молодыми, зато опытными воинами, которых одобрила Ларама. Ей он в этом деле доверял гораздо больше, чем матушке, возомнившей себя великой правительницей, а тем более советникам, которых собирался потихоньку заменить кем-то более достойным. Правда, пока достойных не попадалось. Даже Ларама не могла разобраться, кому стоит хоть в чем-то доверять, а кого лучше сразу тихо отравить. Ромула пока вообще мало кто воспринимал всерьез.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В этих делах и заботах незаметно прошла неделя. Потом началась следующая. Праздник невест подходил к концу, а Золотые Туманы неожиданно для всех прислали очередных представителей. Точнее, они их послали гораздо раньше, просто, ну не могли эти посланцы по дороге не узнать новости и то, что их видеть будут не рады.
Во дворец посланцы пробирались ночью, стараясь никому не попадаться на глаза. А Ромул принимал их утром, решив, что вставать ради них посреди ночи — слишком много чести.
Впрочем, Ларама вообще считала, что идти к этим посланцам не следует, лучше сослаться на неожиданную болезнь или хотя бы на те же слухи. Но в итоге останавливать не стала, только обвесила потомка всевозможными щитами и пообещала проследить за разговором, а в крайнем случае непременно вмешаться.
Посланцы Золотых Туманов оказались такими же уверенными и нахальными, как тот, не постеснявшийся постоять в первых рядах зрителей на церемонии призыва птицы. Правда, поклоны они отвесили как полагается, хотя смотрели при этом на Ромула, как на забавную зверушку, и даже не пытались это скрыть.
— Что привело достойных в мой дворец? — поинтересовался Ромул, не предложив гостям даже сесть и подчеркнув слово «мой».
Достойные переглянулись. Потом вперед выступил самый низенький и неказистый с виду, но, видимо, самый достойный из всех и стал нести пространную чушь о дружбе народов, взаимопомощи и том, что теперь, когда плохо относящийся к Золотым Туманам Мален умер, а злобные волки из дворца изгнаны, эту дружбу можно и следует всячески развивать.
Ромул милостиво слушал.
Говорливый коротышка перешел на то, что все боги равны и достойны.
Ромул продолжал слушать, не меняя выражение лица.
Коротышка говорил и говорил, пока не начал путаться в повторяющихся фразах. То ли рассчитывал, что молодой император начнет спор. То ли пытался как-то воздействовать на кого-то, что, впрочем, зря. Ларама бы воздействовать не позволила, ни на потомка, ни на талантливо изображавшего не шибко трезвого улыбчивого идиота Межена, ни на мрачных стражников, готовых, если понадобится, изрубить посланцев в капусту.
А может, коротышка просто тянул время, а кто-то из его сопровождения наблюдал и делал какие-то выводы. Или пытался изучать защиту. Или занимался какими-то другими пакостями.
Наконец, рассказав напоследок о величии какого-то храма Золотых Туманов и том, как защищаются хранящиеся в нем сокровища, коротышка перешел к сути дела. Он, вежливо, с подобающим поклоном попросил пустить его в сокровищницу, дабы лично поискать следы воров. Нет-нет, он вовсе не сомневался в компетентности ищущих и следящих империи. Просто у него магия другая и он может заметить то, что не увидели они.
Ромул в том, что вполне себе может, не сомневался, поэтому отказал. Тоже вежливо, со ссылкой на традиции и то, что против магов Золотых Туманов там точно есть защита. И молодому императору вовсе не хотелось отправлять на родину прах чародея, который останется от него после того, как защита сработает.
Коротышка открыл рот, готовясь что-то сказать, но тут же его закрыл и задумался.
— Чуть не проговорился о том, что чародеи королевства в сокровищнице уже побывали и никакой защиты не обнаружили, — прошелестел над ухом Ромула голос Ларамы.
— Но, если молодой император нас проведет как гостей… — задумчиво сказал коротышка.
