— И в защите сокровищницы они разбираются лучше, чем ты. И просятся туда, просто чтобы иметь возможность искать официально, якобы для тебя. Чтобы получить полную свободу в твоих водах. Видимо змей рядом с островами проплывал, очень близко, настолько, что можно заподозрить что угодно, вплоть до того, что настоящий артефакт остался на острове, а дальше поплыла его тень, — прошелестела Ларама.
Ромул, пока ее слушал, задумчиво хмурился. А потом решительно мотнул головой и отказал. Еще и сослался на то, что совсем в той защите не разбирается и рисковать жизнью драгоценных гостей не желает.
Так дальше разговор и шел. Посланцы еще некоторое время пытались получить разрешение войти в сокровищницу. Потом стали намекать, что жители некоторых островов неадекватно реагируют на их корабль, и если бы у посланцев была бумага о разрешении посетить те земли, то все было бы проще, по крайней мере, командир гарнизона не обещал бы обстрелять «корабль колдунов» кувшинами с кровью земли. Правда, зачем им посещать именно те острова, где на них реагируют столь бурно, подданные королевства не признались. Говорили о невозможности набрать питьевой воды и обновить припасы.
В итоге, закончился этот разговор ничем. Хоть и длился он очень долго, Ромулу даже пришлось намекнуть на то, что посланцы отнимают его время, а потом еще и напомнить, что он пока здесь император, что их явно разозлило.
— Бедняги. Они-то думали, что в это время уже будут чувствовать себя во дворце, как дома. А тут ты, не потерявший ни волю, ни разум, ни себя, вместо их короля, который все еще тянет с перерождением, потому что точно знает — демоны существуют. Но не знает, как скоро они появятся после того, как не откликнулись боги равновесия, — мрачно сказала Ларама, когда посланцев удалось выпроводить, причем в сопровождении Межена, возжелавшего провести экскурсию, а на самом деле проследить, чтобы они «случайно» не заблудились во дворце и не забрели к сокровищнице.
И провожал их Межен до самого порта. А потом еще и помог коротышке взойти на сходни. И тогда тоже не ушел, сел на лестнице и стал демонстративно пить вино из прихваченной с собой бутылки. Посланники ведь отказались разделить с ним эту выпивку, а другой компании не было. О чем он даже пожаловался проходящим мимо стражникам.
Еще Межен смотрел сквозь бутылку то на небо, то на корабли. Иногда хихикал и звал чаек, обещая на них жениться, если сумеют обернуться девами.
И даже когда корабль Золотых Туманов ни с того, ни с сего отчалил и, набирая скорость, буквально умчался, Межен с лестницы не ушел. Он наблюдал за тем, что творится на других кораблях и улыбался. Совершенно по-дурацки, как и подобает шуту, пускай и не официальному.
А то, что в бутылке подкрашенная вода и приближающее плетение знать никому не надо. Как и то, что Межен видел, как прямо посреди бурного разговора коротышка вдруг запрокинул голову и свалился, вроде даже замертво. А морячки после этого испуганно забегали, отчалили, но все равно не успели. Потому что на палубу упало еще не меньше десятка человек, похоже, магов, если судить по первому пострадавшему.
А на «Белокрылой ласточке», вот уже три дня стоявшей у дворцового причала и не желавшей убираться, столь же странно упал и не встал нанявший корабль пассажир, бродящий по палубе в черном плаще с глубоким капюшоном.
— И пожрет вас демон, — наконец пробормотал Межен, убедившись, что никто паниковать из-за внезапно умершего пассажира не собирается, а морячки, наоборот, тихо и спокойно замотали его в холстину и засунули под лодку, а потом туда же добавили несколько больших камней. — И даже достойного погребения у вас не будет. Выбросят за борт как мусор и сделают вид, что никогда вас не встречали. Они ведь не глупцы, сразу поняли, что смерть столь таинственного пассажира может принести неприятности. Лучше сделать вид, что он сошел на берег и не вернулся. А его ждали несколько дней, а потом, решив, что он удрал, не захотев отдавать остаток обещанной платы, немного поругались и отбыли по своим делам. Да, а одного господина, чье имя рода начинается с «со» съедят морские падальщики. А он-то приплыл, надеясь получить обещанную должность советника по чему-то загадочному. А оно вот как, не повезло бедолаге.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Рассказав все это тихонечко бутылке, Межен поднялся на ноги и отправился радовать молодого императора тем, что старый и ныне мертвый император не солгал. И большинство противников действительно помрут, не доставляя никому неприятностей.
Впрочем, это вовсе не значило, что умрут совсем все, да и какие-то наследники-помощники-партнеры у этих интриганов наверняка останутся. Так что расслабляться рано и никому по-прежнему верить нельзя, пока не разрешит одна призрачная дама. Вот верить Межену она своему потомку разрешила и была абсолютно права.
Межен что? Претендовать на то, чтобы повелевать целым императором он точно не собирался. Такие претензии даже кому-то высокороднее и умнее обычно вылазят боком. А о том, чтобы вдруг, незнамо как, просто потому что древний призрак указал пальцем, стать приближенным императора, он и мечтать не мог. Шел наниматься в стражу. И даже свой дар, небольшой надо сказать, намеревался скрывать. Что еще надо авантюристу, получившему ощутимый пинок от судьбы и решившему больше ее не дразнить?
А тут на тебе. Оказалось, что авантюристы с невеликим даром молодому императору нужнее, чем верные стражники, умеющие мастерски обращаться что с мечом, что с ножом, что с абордажным гарпуном.
Судьба вообще странная штука. И младшего непутевого сына Мирта ше-Камула она за что-то любила. Может только за то, что его не любил папаша, всего лишь потому, что он был шумным непоседливым ребенком, так и не проникшимся путем породистого жеребца, на которого пытались приманить кобылку побогаче. За что и был лишен наследства, отцовского благословения, возможности вернуться на родные острова и, в конце концов, приставки «ше». Хотя зачем последняя младшему сыну, чьи дети ее все равно не унаследуют, Межен не сильно понимал и большой разницы что с ней, что без нее не видел. Разве что одни девчонки у него рождались бы, и их можно было бы выгодно выдать замуж, как благородных и все еще титулованных. А мальчишек ждал путь воинов, ну, или породистых жеребцов, на которых бы приманивали очередных купчих и их деньги.
Ромул, избавившись от посланцев Золотых Туманов, отправился развлекать невест. Матушка его нашла и настояла именно на этом. И чувствовал молодой император себя при этом очень странно. Его не покидало ощущение, что занимается он чем-то совсем не тем.
Собственно, он точно знал, что не тем. Любой нормальный человек бы пытался разобраться с тем, что ему досталось. Плел бы интриги, пытаясь избавиться от неугодных людей и приблизить угодных. Это только матушка может думать, что раз Ромул император, то делать теперь может что угодно. А попробуй он действовать именно так, и завтра вся правда о его рождении совершенно случайно станет известна всем. А там и до смены династии недалеко. Тем более, какая разница, если боги Ромула все равно не слышат?
В общем, Ромулу следовало заниматься чем-то нужным. Срочно искать союзников, обещая им то, чего им сильно хочется. Разбираться с тем, что вообще происходит и как оно работает.
А он вместо этого развлекает девиц. Глупых настолько, что начинало казаться — их специально таких подбирали. Чтобы император на их фоне казался себе умным и расчетливым.
А может, кто-то думал, что ему нравятся именно такие девушки.
Или это матушка постаралась, решив, что дорогому чаду умная жена ни к чему.
С девицами Ромул чинно погулял по саду. Выслушал вместе с ними лекцию о тепличных цветах. И пообещал непременно попробовать пироги из яблок, которые девицы вскоре будут собирать своими нежными ручками. На чем, к счастью, можно было временно с ними распрощаться и, наконец, послушать Межена.
— Похоже, они действительно умирают, — заявил авантюрист, вместо приветствия помахав винной бутылкой.
