свое присутствие. Очевидно, она была ранена и серьезно.
Возможно, это из-за слабости, и я хотел проследить за ее действиями, чтобы обезопасить себя от столкновения сразу с несколькими существами. Может быть, подсознательно я хотел дождаться ее смерти и обобрать труп. Кто она мне? Правильно.
Но чего я не учел, так это ее слуха, скорости и силы.
– Кра-а ши мо-орэ! – выкрикнула девушка мне в лицо, при этом крепко сжимая горло, казалось бы, тоненькой рукой.
Ее кожа была настолько белой, что могла поспорить с первым снегом. Черные, как вороново крыло, длинные волосы ниспадали на плечи и были перепачканы красным. Уши походили на эльфийские, но с длинными кисточками на конце. Глаза отблескивали синим льдом, а бледные губы скривились в рычащей манере.
Это было прекрасным и чудовищным зрелищем.
Я не понимал, что она говорит, но на всякий случай отрапортовал:
– Да я это, просто увидел след падения и…это, подумал, вдруг помощь нужна.
Я хотел поднять руки в знаке примирения, но она еще сильнее сжала шею, и они просто бессильно упали. От удушья я начал терять сознание и материть себя за любопытство. Очевидно же, что такому слабаку не стоит преследовать неизвестного, который свалился с неба на космическом челноке.
В глазах начало темнеть, голова наполнилась туманом, пропало ощущение тела. Я вспомнил малышку Леа и Сораса – единственные, кто не попытались убить меня, а вытащили с того света.
Внезапно хватка ослабла, и белокожая девушка отшатнулась назад. Она схватилась за живот и, тяжело кашлянув, выплюнула очередной сгусток крови. Прижав ладонь к губам, она посмотрела на меня, сползающего по шершавому столбу, и мой туманный взор уловил ее не верящий, молящий взгляд.
Почти шёпотом она сказала "помоги" и, запрокинув голову, завалилась назад.
– Помоги? – повторил я, когда восстановил дыхание. – Ты так шутишь?
Не знаю, к кому я обращался, ведь она походу была в отключке. Просто такая наглость меня застала врасплох, и хотелось смеяться от ироничности сложившейся ситуации.
– Да мне проще уйти и оставить тебя здесь! – сказал я, поднявшись. – Ты меня чуть не убила. Ни за что! А я просто хотел поговорить. Узнать!
Возмущение из меня перло, как река через прорванную дамбу.
– Что с вами всеми не так!
Я потирал горло и искал лук, который выпал из обессиленной руки. Найдя его взглядом, я поднял вещицу и уже развернулся уходить, но ощутив гладкую древесину, я подумал о том, кто дал мне этот лук и как меня вытащил с того света его владелец. Просто так. А ведь я мог оказаться каким-нибудь маньяком или убийцей, который сбежал из местной тюрьмы. Может, каменоломни, не знаю.
А еще Ройан, который не выдал меня и увел врагов в лес. Да, он скорее всего сделал это не ради моего спасения, а потому, что там ему было удобнее сражаться. Но это не сильно меняет дело.
– Черт! Черт! Черт! – рыкнул я самому себе и бросив лук, развернулся к черноволоске.
Она лежала на листьях, как белая кукла, только без платья, а в обтягивающем темно-синем костюме. Беззащитная и истекающая кровью. Только что желала задушить меня, а потом просила помощи.
Женщины. Везде одинаковы.
Пробежав глазами по черноволоске, я нашел сбоку что-то вроде липучек и, потяну, обнаружил, что костюм состоит из частей. Как раз нужная мне часть прикрывала торс, и отбросив руку девушки, я отлепил от живота дырявую ткань. Именно отлепил, так как под этим куском была голая кожа, и кровь склеила их вместе. Скривившись от весьма неприятного зрелища, я открыл бурдюк с водой и облил предполагаемую рану.
– Черт… – буркнул я, выдохнув.
Дырка была сбоку и весьма приличной. Уж не знаю, что там у нее пробито и почему она плевалась кровью, но отлепив грудную часть костюма, я больше ран не обнаружил.
Может, у нее органы не так расположены?
Изнывая от мук жадности и совести, я нашарил в кармане амулет Пипа. Очевидно, я не в силах спасти ее своими руками, и оставался только вариант магии. Единственной магии, которая была мне сейчас доступна. Прожженная простыня не в счет, это почти мифическое событие, которое я не в силах повторить.
Главная проблема, ну кроме взбрыкивающего хомяка, оказалась в том, что я не знал, как воспользоваться амулетом. Ни Сорас ни Леа мне о таком не рассказали. И что бы я делал, если бы был ранен сам?
Я вкладывал ей его в руку и ждал. Тер об рану. Водил над ней. Закрывал глаза и просил сработать. И ничего.
Сдавшись, я уже решил, что не спасу её, и готовился уходить, убиваясь муками совести, наряду с подпрыгивающем от радости хомяком.
– Хух, – выдохнула девушка.
"Черт", – поругал рогатого я.
– Эй, черноглазая, – потрепал ее за челюсть. – Черноглазая, открой глаза. Это важно.
Несколько секунд мычания, и она еле-еле раскрыла свои черные, как ночь, глаза, невнятно разглядывая мое, наверняка невероятно глупое в этот момент, лицо.
– Видишь это? – показал ей амулет. – Моргнешь один раз – "да", два раза – "нет".
Моргнула.
– Знаешь, что это?
Моргнула два раза.
– Что б тебя, – ругнулся я сквозь зубы.
Девушка застонала и снова начала терять себя.
Я заговорил громко:
– Слушай! Это чертов амулет, который должен вылечить тебя. По идее. Но я не знаю, как он работает!
До нее доходило несколько секунд, а потом левая рука дернулась, и я, надеясь, что это намек, вложил амулет в ее белую ладонь.
Она сдвинула черные брови, и тело покрыло голубоватое свечение. Еле различимое. Прямо на моих глазах рана начала стягиваться, и в конце не осталось даже шрама.
Действо длилось где-то минуту, и в конце девушка обмякла.
Я приложил ухо к месту, где у людей обычно сердце, и уловил слабый, но равномерный стук.
– Ну, все, – буркнул я себе. – Пора и честь знать.
Тяжело опершись о колени, я поднялся и, к радости моей совести, понял, что темнеет.
Красное солнце уже спряталось за кроны высоких деревьев, и лес начал заполнять вечерний свет. Оба спутника еще не проявили себя, но это было не за горами, и я понимал, что оставить ее сейчас одну равносильно тому, если бы я просто так выкинул амулет. Ее бесславно загрызут.
Постанывая от присевших на уши совести и хомяка, которые в этот раз были за одно, я оттащил тело черноглазой к ближайшему дереву и стал собирать хворост и ветки потолще. Ночи здесь холодные, а звери могут попасться очень голодные.
– Ну вот, нарвался на неприятности, – бубнил себе под нос. –
