— Клэйтон, но ты подумай, — ответил Гант, отмахиваясь от таких мелочных финансовых размышлений. — Эта башня на милю поднимается в небо. Я представить не могу более выдающегося достижения человечества. Высочайшее здание в истории.
— А если мы из-за него обанкротимся?
— Да черт, не обанкротимся мы. Какую-нибудь новую продукцию разработаем, чтобы его финансировать. И антарктический проект тоже не обязательно бросать, если считаешь, что это так уж необходимо. Сингх сможет связаться с кем-нибудь еще из стран — участников Конвенции, и ось закрутится.
— Мистер Гант, на это могут уйти годы…
— Пусть уходят годы. Лично я планирую прожить еще лет сорок-пятьдесят. Могу подождать.
— …к тому же они в любом случае будут настойчиво требовать что-то сделать с Дюфреном, прежде чем можно будет заключать какие-то сделки.
— Так, значит, возвращаемся к Дюфрену… может, экономическая война? На такое насилие я могу согласиться. Мы разобрались, кто их финансирует?
Клэйтон покачал головой:
— Никаких успехов.
— Никаких?
— Мы попытались проверить слухи, что к Дюфрену поступают средства от террористов или наших конкурентов, что он владелец алмазной шахты в Африке или плантации коки в Южной Америке, что он бывший торговец бросовыми облигациями, который вдруг подался в праведники. Мы проверили даже заявления о том, что его поддерживает Трехсторонняя комиссия. И все безрезультатно.
— Будем продолжать попытки, — сказал Гант. — Ванна, а ты собери всех, кто занимается общественным мнением и…
— Это же смешно, — перебила Ванна. — На этом ледоколе мы потеряли миллионы. Кто знает, сколько еще потеряно миллионов — миллиардов — потенциальной прибыли от Антарктики. И все из-за одного налета этого ублюдка — а вы чего хотите? Организовать против него рекламную кампанию. Разбить его хрюшку-копилку. Погрозить ему пальчиком. Почему бы попросту не убить его?
— Нет, — сказал Гант, ставя на этом точку. — Фило Дюфрен воплощает дух, который сделал эту страну, а таких людей не убивают. Такого человека надо либо подчинить, либо унизить. А для этого надо еще больше американской смекалки, чем он использует против тебя.
— Похоже на очень дорогой патриотизм, — заметил К.Д. Сингх.
— Это мой патриотизм, — ответил Гант. — И моя корпорация, посему мой патриотизм тут на первом месте. Так что об убийствах ничего больше и слышать не желаю. Мы этого Дюфрена победим, но победим правильно. Давайте к другим делам.
Ванна Доминго, все еще красная, сверилась с Электропланшетом.
— Следующий пункт касается вашей бывшей жены. И той громадной рыбины, которая вынырнула у Техникума сегодня утром. Так вот, расследование службы безопасности показало, что за взрывом стояла Джоан Файн. Целила она, похоже, в рыбу, а не в вас.
— С ней все в порядке? — Гант подался вперед, впервые за день серьезно забеспокоившись. — Она же не погибла?
— Не погибла, — ответила Ванна, подумав: об этом остается только мечтать. — Команда спасения Департамента канализации нашла ее в сухом тоннеле, и ее отвезли в общую больницу Ист-Ривер. Она была в сознании и, похоже, не особо пострадала — несколько царапин, только и всего, — но врачи хотят провести обследование. Старший инспектор канализации сделал заявление, в котором назвал это происшествие массовой галлюцинацией.
— Его бы тоже нанять. Ванна, запиши: узнать номер палаты Джоан и запланировать мне посещение.
Ванна посмотрела прямо на него.
— Вам нельзя ее навещать. Она предала корпорацию. Это анафема.
— Ванна, успокойся. Я пошлю ей открытку с пожеланиями доброго здравия, только и всего.
— Но она не пострадала.
— Ванна, я просто прошу узнать номер палаты.
— Слушаюсь, сэр.
В дверь конференц-зала постучали. Всунул голову директор Службы посещений «Феникса».
— Простите, что побеспокоил, мистер Гант, — сказал он, — но у нас тут чрезвычайные обстоятельства…
Гант вздохнул:
— Что еще?
— Мне только что позвонили снизу, из Группы по пресечению массовых беспорядков. Вы случаем не заказывали две тысячи пицц?
3
Почти никто не в курсе, что больше двухсот лет вода в Нью-Йорке была настолько противной на вкус, что даже лошади отказывались ее пить, настолько грязной, что болезни через год выкашивали население, она стоила настолько дорого, что бедняки обходились без нее, улицы были безобразно грязны, а источники разбросаны настолько, что возгорающиеся время от времени пожары уничтожали сотни по четыре-пять домов одним махом.
Роберт Дэли, «Мир под городом»1914: ПЕШКОМ ДО ФЛЭТБУША
Голландские поселенцы из Нового Амстердама скептически бы отнеслись к заявлению, что их ухабистый городишко на Гудзоне после смены имени и двух национальностей, а также многочисленных тщетных творческих экспериментов в прокладывании труб в конце концов прославится как город с самой вкусной питьевой водой в мире. Британцы и свежеотчеканенные американцы, которые поселились там вслед за ними, тоже в это, скорее всего, не поверили бы, хотя постоянно позволяли дурачить себя всяким мошенникам, которые обещали избавить их от грязных колодцев. В этой игре в наперстки поучаствовал даже Аарон Бэрр[53]: его проект коммунального водоснабжения «Манхэттенская компания» оказался финансово успешен (чего оказалось достаточно, чтобы обеспечить его президентскую кампанию и основать банк «Чейз Манхэттен»), но на практике провалился (работало все отвратительно и совершенно не улучшало ужасных санитарных условий, регулярно вызывавших вспышки желтой лихорадки и холеры).
В конце концов Нью-Йорк начал импортировать воду — сначала по акведуку из Уэстчестера, а потом, когда из-за взрыва народонаселения, вызванного наплывом иммигрантов, налоги предельно возросли, воду стали получать с водохранилищ в далеких Катскиллах. Коммунальные инженеры и работники (многие из них только-только приехали из Италии) прорыли тоннель от Катскиллов до резервуара «Горный вид» в Йонкерсе, потом продолжили бурить горные породы в южном направлении, прошли под рекой Гарлем и довели воду непосредственно до города. 11 января 1914 года взорвали скальную перегородку на последнем участке тоннеля, и в качестве побочного эффекта завершения работ появилась возможность провести самый необычный марафон в истории города: подземную прогулку длиной в сто двадцать миль, от Катскиллов до бруклинского Флэтбуша.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
