Ненавижу вставать по будильнику. Вообще терпеть не могу вставать рано. По своим внутренним часам я абсолютная сова. Засыпаю поздно, а с утра мне нужен минимум час, чтобы вывести спящий мозг из состояния анабиоза.
А вчера я ещё, вдобавок ко всему, никак не могла уснуть. На новом месте мне вообще спится плохо. Помню с каким трудом я привыкала к жизни в Америке. Потребовалось около месяца, чтобы я нормализовала там свой график.
А теперь опять смена часовых поясов. Два тяжёлых перелёта подряд и всё по новой.
Пол ночи, в общем, ворочалась. Только под утро уснула. И сейчас у меня такое чувство, будто по мне проехался камаз. Причём туда и обратно. Медленно так. Наехал, постоял, побуксовал, и дальше по своим делам. А я теперь сиди и собирай из себя подобие человека.
Пожалуй, единственное, что в этой ситуации способно помочь, это душ и чашка кофе…
Нехотя скидываю с себя одеяло и, выпрямившись, плетусь в сторону ванной комнаты. В глаза будто песка насыпали, поэтому я не могу их открыть и передвигаюсь практически на ощупь. Это ощущение не пройдёт до тех пор, пока я не умою лицо.
Боже, признайся честно, утро создал сатана, чтобы нам на земле жизнь малиной не казалась? Потому что сейчас я чувствую себя по меньшей мере ожившим трупом.
И ещё по утрам я всегда мёрзну. Причём это ощущение вообще не зависит от реальной температуры в комнате. Мне в любом случае будет холодно спросонья. Вот и сейчас оголённые участки кожи покрываются мурашками, и я трясусь как испуганная чихуахуа.
В общем надо быстрее в душ. Погреться под тёплой водичкой, смыть с себя остатки сна и тогда уже голова заработает нормально.
Поддерживая себя этой мыслью, дошаркиваю до ванной комнаты. Свет не включаю, потому что не хочу, чтобы он резал глаза. Вместо этого просто открываю дверь, чтобы разбавить полумрак дневным освещением.
Захожу внутрь и торопливо стягиваю с себя пижамные штаны и майку. Мышцы тут же автоматически сжимаются от холода, и я начинаю сильнее клацать зубами.
Мамочки, как же согреться хочется…
Давай, Саша, ещё немного и тебя ждёт тёплый спасительный душ.
Стягиваю с себя трусики и кладу их на край умывальника.
Ну всё, теперь греться и просыпаться.
На ощупь нахожу в стене над ванной кнопку включения воды и нажимаю на неё, одновременно ступая ногой в джакузи.
И в этот же момент из моего рта вырывается испуганный вскрик, потому что вместо ожидаемого ощущения холодной керамики моя нога упирается во что-то тёплое мягкое и живое.
Вереща от испуга, я начинаю заваливаться вперёд. Мозг в экстренном режиме выходит из состояния полукоматоза. И, к своему стыду, я вспоминаю, что это чёртово джакузи на ближайшие несколько недель является спальным местом Славы.
Окончательно до меня доходит весь ужас ситуации в тот момент, когда я абсолютно голая падаю в его объятия.
Тёплая вода плотными каплями барабанит мне по спине. Стекает по волосам и капает на удивлённое лицо Соболева.
Я лежу на нём сверху. Голая. На Славе Соболеве. Лучшем друге моего старшего брата. Моей детской любви. На котором, между прочим, кроме боксеров тоже ничего нет.
Мы оба ошалело смотрим друг на друга. Мокрые насквозь. И моё сердце скачет, как у кролика, решившего поучаствовать в ралли.
На каждом лихорадочном вздохе грудь трётся об жёсткие волоски на его груди.
Нервно сглатываю и ёрзаю, пытаясь вылезти из джакузи. Но у меня ничего не получается. Потому что в этот же момент чувствую, как Славины ладони скользят по моим влажным бёдрам.
А через мгновение он с силой сжимает их у меня на талии. Впивается пальцами в мягкую кожу и крепче прижимает к себе.
Глава 15. Соболь
Как я только не представлял сегодняшний день, когда ночью пытался заставить свой восполенный мозг заснуть, но ни в одном из возможных сюжетов не было подобного. Не было обнажённой Саши, лежащей на мне и испуганно смотрящей в глаза. Не было тёплой воды, льющейся на нас сверху и стекающей по её волосам и плечам прямо на меня. Не было отчаянного голода, сдавливающего нутро тисками, и заставляющего меня сжимать Сашу ладонями, не давая ей подняться и уйти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Контроль срывает к чертям, пока мои руки продолжают безвольно скользить по её телу и сильнее вдавливать в себя. Она такая мягкая, нежная, тёплая, вкусная… Хочу её сожрать.
«Твою мать, дурочка мелкая, ты какого хрена творишь? Только не вздумай подниматься. Если увижу тебя голой, сверху сидящей на мне, точно сорвусь…»
Мне и так неимоверных усилий стоит не представлять её тело, которое сейчас трётся об моё.
На Сане же вообще НИЧЕГО, мать вашу, нет!
— Пусти… — она упирается влажными ладонями мне в плечи и хрипло выдыхает.
Из-за воды её руки соскальзывают, и чтобы удержаться, Саша крепче сжимает меня бёдрами.
Это, млять, полный финиш, потому что мы оба сейчас ощущаем мою однозначную реакцию на неё. И судя по тому, как расширяются глаза Сашки и учащается дыхание — девушку это шокирует. Она начинает царапать ноготками мои плечи и ерзать, усиливая и без того мощное желание, которое почти выходит из-под контроля.
Мозг в отчаянии пытается ухватиться хоть за какую-нибудь сраную деталь в ванной, чтобы дать моему телу остыть и не позволить перейти грань. Плитка на стенах, навесной потолок, смеситель — все, млять, не то!
Рывком переворачиваю девушку и подминаю под себя. Она спиной ложится на мокнущую простыню и подушку, все так же шокировано глядя на меня, только теперь снизу-вверх.
Ну и нахрена я это сделал?! Типа, так лучше?!
Да только хуже стало, потому что теперь Саша подо мной, её ладони суетливо скользят по спине, оставляя на коже огненные следы, ноготки царапают, а пятки упираются в поясницу. Вода продолжает литься сверху, падает девушке на лицо, отчего она отчаянно пытается хватать ртом воздух.
Хочу тебя, Саша. Просто звездец, как хочу. Сейчас хочу и много раз потом хочу. Везде и всю.
Но вместо того, чтобы сказать об этом вслух, хрипло спрашиваю, скользнув носом по её влажной щеке:
— Ты чего вытворяешь, Сань?
— Я… Я просто… Спросонья тебя не увидела и забыла вообще, что ты тут спишь, Слав. Прости, пожалуйста, я вовсе не хотела… Я только душ собиралась принять и всё! — тараторит девушка, не переставая царапать мои плечи.
Отрезвляет?
Да охренеть как!
«Ты че, Соболь, совсем ориентиры потерял?
Это же Саня Климова. Сестрёнка друга твоего. Ты обещал её охранять и пальцем не трогать. Она не какая-то девка, с которой можно развлечься и забыть. Саша — это точка невозврата. С ней либо навсегда, либо никогда.
К тому же соня твоя просто в душ пришла, а у тебя башню срывает. Ты её напугал наверное вообще. Ведёшь себя как больной».
Зажмуриваюсь на мгновение, затем, по-прежнему прижимая Сашу к себе, осторожно встаю, не разрывая телесный контакт.
Кровь кипит от желания наплевать на все условности и «но», и просто взять её. Так, чтобы она растекалась от страсти и удовольствия подо мной. Чтобы кричала, как ни с кем и никогда кричать не будет.
— Слав, что ты делаешь? Куда меня несешь? — шепчет девушка, обхватив мою шею руками.
От запаха шоколада я тащусь как озабоченный, а от того, как её грудь трётся об мою, мне хочется выть и реветь словно животному.
— Тихо, Сань. Всё нормально. Сейчас отпущу.
Медленно опускаю девушку на пол, позволяя ей скользить вниз по своему телу. Позади Саши стена, в которую я упираюсь лбом и ладонями — лишь бы сейчас не смотреть на неё голую. Я с ума сойду нахрен.
Рукой пытаюсь нащупать полотенце или халат — где-то здесь должны быть. Резко срываю махровую ткань и быстро укутываю в неё Сашу.
Она дрожит то ли от резкого контраста между холодным воздухом после горячей воды, то ли от страха, то ли от возбуждения. Да я, млять, уже ничего не понимаю. Только то, что одному из нас надо срочно выйти из ванной.
Иначе случится то, чего ни в коем случае не должно происходить.
