захожу на территорию нечисти, тут же примут за колдунью — и на костер, даже разбираться не станут. Люди скоры на суждения, особенно напуганные.
Ветер усилился к ночи и теперь тоскливо завывал в кронах деревьев. Он пригнал облака. Молодой месяц то и дело прятался за ними, лишая землю последних крох бледного света. Я пробиралась на ощупь. В кромешной тьме едва могла различить массив леса перед собой на фоне лишь чуть менее темного неба. Корни и кочки на пути заставляли спотыкаться, колючие кустарники цеплялись за рукава и подол рубахи, но факел зажечь я пока не могла. Следовало пройти как можно глубже, скрыться за деревьями, чтобы случайный наблюдатель из села не заметил огонь.
Навьи духи встретили привычным шепотом и смехом. Пока что я их не видела — как и ничего вокруг — но знала, что по ночам увидеть их гораздо проще, чем при свете солнца.
Вдалеке между деревьями мелькали желтовато-оранжевые болотные огни. Они походили на пламя свечи или на светлячков. Поднимались к ветвям, на миг пропадая из вида, когда прятались за листьями, огибали древние стволы и опускались к самой земле. Я завороженно наблюдала за их танцем, позабыв обо всем прочем, пока не споткнулась об очередной корень. Зажала конец факела между коленями, высекла искру.
Пламя вспыхнуло, осветив белый призрачный лик — я вздрогнула от неожиданности. Дух тут же отпрянул подальше от огня, а я огляделась.
Десятки навьих духов парили над землёй, окружив меня полупрозрачным кольцом. За столько лет они утратили индивидуальность, забыли, как выглядели прежде, и теперь походили друг на друга, как братья и сестры. Из-за больших темных провалов на месте глаз и рта казалось, что духи постоянно и беззвучно кричат. Их волосы и белые одежды развевались сами собой, будто в потоках незаметного для живых ветра из самой Нави.
В первые мгновения сердце ушло в пятки от такого количества нечисти и от их пугающего облика. Я замерла в ожидании: не набросятся ли на меня. Ведь ночь — их время. Ночью они становятся сильнее. Но духи парили над землёй в нескольких шагах от меня, не приближались, но и не отдалялись. Сквозь шелест листьев и скрипы деревьев слышался их шепот.
“Живая… — сумела я разобрать. — Живая и теплая…”
“Огонь — опасность… Огонь — смерть…”
“Забрать жизнь… Забрать тепло…”
“Нельзя… он разозлится…”
Сквозь полупрозрачные силуэты я заметила болотные огни. Они кружили неподалеку, то подлетали чуть ближе, то тянулись в чащу, и все в одном направлении, будто указывали путь. Я покрепче сжала факел в скользкой ладони и медленно, осторожно двинулась за ними. Навьи духи расступались передо мной, но тут же смыкались за спиной. Они тянулись бледной вереницей следом, словно сотканные из дыма и тумана. Иногда один из духов отваживался подлететь поближе, и тогда я чувствовала исходящий от него холод и лёгкие прикосновения. По спине бежали мурашки.
Светящиеся жёлтые огоньки вели все дальше. Я не знала, сколько уже брожу по лесу. Время словно застыло, и ничего не менялось вокруг. Но вот стопы погрузились в мягкий и упругий мох вместо колючих иголок. Огни спиралью закружили в воздухе и зависли. Их слабый свет очертил высокую фигуру, длинные волосы и укрытые мантией плечи. Жёлтый глаз горел в темноте, почти неотличимый от огней вокруг.
— Здравствуй, Лихо.
Я остановилась в нескольких шагах и отвела факел в сторону, не уверенная, терпит он огонь или избегает, как прочие духи.
— Огниша… — послышался негромкий ровный голос. — Ночью здесь опаснее, чем днём. Но я чувствую оберег на тебе. И огонь. Это хорошо. Зачем ты здесь?
— Я пришла, потому что приняла решение, — твердо сказала я. — Хочу обрести дар. Хочу стать волховкой. Поможешь?
Лихо помолчал немного. В пляшущем неверном свете факела не было видно его лица, лишь глаз посреди черноты.
— Ты веришь мне? — спросил он. — Потуши факел.
Без колебаний я ткнула горящим концом в землю. Влажный мох быстро справился с огнём. Все вокруг погрузилось в кромешную тьму, лишь болотные огни тускло светились. Постепенно их свет сделался ярче. Они медленно парили вокруг меня и Лихо, словно крохотные светлячки.
Лихо приблизился на расстояние вытянутой руки, и стало видно его лицо. Мы стояли в пятне света, а вокруг не было ничего, только непроглядная темнота и слабые шорохи.
— Кое-что можно увидеть лишь при полном отсутствии света… Скажи, Огниша, что гложет тебя? Чую в сердце страх. Но не нас ты боишься.
— Сегодня мы нашли мёртвого волхва. Думаю, не своей смертью он умер.
Лихо склонил голову набок, взгляд потускнел.
— Пожалуй, не своей. — В голосе слышалась печаль. — Иначе вернулся бы в лес.
— Думаю, в селе появился колдун. А может, всегда был, но мы лишь теперь о нем узнали. А ты знал?
— Нет. Из ваших людей никто, кроме тебя и волхва, в Чернолес не ходил. Но почему колдун? Не нужно обладать особой силой, чтобы убить старого человека, который и без того был близок к той стороне.
— Ну, есть признаки: три дня назад я обнаружила яйца с кровавым желтком, а этой ночью кто-то перегрыз кур. И тот мальчик, помнишь? Сын старшей сестры. Что-то словно бы мешает ему исцелиться.
— Похоже на злую волю, но… Не думала ты, Огниша, что это из-за встречи с Лихо? Если беда прицепились к тебе, она может проявлять себя по-разному. И болезнь близких, и тяжбы в хозяйстве.
— Не верю, — хмуро покачала головой я. — Ты ведь и сам говорил, что не все беды из-за Лихо случаются, так чего теперь на себя чужую вину берешь? Волхв погиб давно, может, две седмицы назад. Да и мои несчастья задолго до встречи с тобой начались. Сейчас не более тяжело, чем всегда, просто я начала видеть в этом чью-то волю. — Я прикрыла ненадолго глаза, прошептала: — И от этого мне страшно, Лихо…
Он сделал полшага вперёд — зашелестели сухие листья на мантии. Его рука потянулась ко мне, но замерла, так и не коснувшись. Он глядел с сочувствием, и я знала, что Лихо способен понять меня как никто, ведь он умел читать в сердце.
— Мне жаль, Огниша, — тихо промолвил он, спрятав руку под мантией. — Я хотел бы помочь, но правда не знаю, есть ли колдун и кто он. Не чувствую. Возможно, он получил силу при рождении и умело с ней обращается. Скрывает от всех и даже от нечисти.
— Поэтому я и хочу это выяснить. Думаю, волхв узнал кое-что, но не успел никому рассказать, — убеждённо заявила
