Читаем без скачивания Половинный код. Тот, кто умрет - Салли Грин

Он говорит:

– Когда мы только встретились, ты говорил со мной о себе. Сейчас ты почти ничего мне не рассказываешь. Я, конечно, не жду, что ты вдруг сделаешься болтуном, но ты считаешь меня своим другом. А с друзьями разговаривают.

И он прав, конечно: когда мы с ним только познакомились, я действительно все рассказал ему о себе, о своей жизни.

Я придвигаюсь к нему поближе и говорю:

– Ладно. Что тебе рассказать?

– Важное, то, что тебе по-настоящему важно.

– Например? – Я не знаю, о чем он: о моем отце или о видениях.

– Расскажи мне про Уэльс. Я бы хотел побывать там когда-нибудь с тобой.

И тогда я улыбаюсь, хотя сам чуть не плачу. И начинаю рассказывать ему об одном очень особенном месте в горах, где бывал как-то летом: там маленькое озеро, а рядом с ним утес, с которого так удобно прыгать в воду. И обещаю, что обязательно возьму его с собой туда, как только война кончится. И я еще некоторое время смотрю в костер, а потом только на Габриэля, и чувствую, что больше никогда, ни за что на свете не причиню ему боль.

Золотой свет

Я просыпаюсь до рассвета. Небо светлеет, Габриэль спит рядом со мной. В лагере еще тихо. Я развожу огонь. Хочу сварить овсянки, но тут холод пронимает меня до костей, и все вокруг заволакивается серой пеленой. Это видение.

Золотистое сияние заливает половину неба, и лес вокруг тоже как будто светится. Я медленно иду между деревьями. Я словно только что родился и впервые вижу мир. Воздух вокруг меня точно живой. Восхитительное чувство. Все кругом прекрасно. Все, до последней мелочи, изумительно. И этих мелочей становится все больше и больше. Цвета, формы, силуэты, звуки, температура, воздух. Я поворачиваюсь и вижу Габриэля. Он тоже прекрасен. Он машет мне рукой, зовет к себе. В опущенной руке у него пистолет. Темный силуэт за ним – это Несбит, он скрывается в лесу. Я оглядываюсь назад, на прекрасный луг, на деревья, на солнце, и снова поворачиваюсь к Габриэлю. И тут же взлетаю в воздух и лечу, а мир вокруг меня меняется – теперь он полон шума, боли и хаоса; я падаю, смотрю вверх и вижу небо, потом в нем появляется лицо Габриэля. А боль в животе все нарастает, она жжет меня и движется куда-то к сердцу. Она убивает меня, я это знаю.

И я умираю.

Первый лагерь

Я, Габриэль, Несбит, Селия, Адель, Кирсти и Донна отправляемся в первый лагерь. Селия, похоже, назначила Адель своей помощницей. Донну, видимо, взяли с тем, чтобы в главном лагере Ван могла сварить для нее персональное зелье правды, которое поможет нам определить, на чьей она стороне. Руки у нее свободны, но Кирсти не отходит от нее ни на шаг, а так как она почти вдвое больше Донны, то я уверен, что у той, даже если она затеет что-нибудь, ничего не выйдет. Хотя, по-моему, ничего такого не случится.

Чтобы попасть в первый лагерь, нам предстоит нырнуть в два прохода, причем расстояние между ними надо преодолеть бегом, но все равно уже через несколько часов я снова увижу Анна-Лизу. Не знаю, что именно я чувствую: кажется, ничего, кроме нетерпения.

У первого прохода Габриэль берет мою левую руку своей правой, мы сплетаем пальцы, и Селия кладет его свободную руку на край. Я делаю глубокий вдох, когда Габриэля уже начинает затягивать в проход, и лечу за ним, в темноте постепенно выпуская из легких воздух. Проход настолько короток, что мы почти сразу видим в его конце свет, и вот нас уже выплевывает на другой стороне, и мы оказываемся в лесу. За нами тут же показываются другие, и Селия ведет нас дальше. Мы держимся совсем близко к ней. Бежим мы немного медленно, на мой вкус, но зато ритмично. Деревья редеют, остаются позади, вокруг нас открытая местность, на земле лежит снег.

Я спрашиваю у Селии:

– Сколько до следующего прохода?

– Миля, за рекой.

Я уже собираюсь спросить, сколько до реки, как вдруг почва под нашими ногами уходит круто вниз, и мы летим в эту самую реку, прямо в холодную воду. Течение сильное. Но мы уже выбираемся на другой берег и по колено в мокром снегу бежим дальше, к группе деревьев.

У следующего прохода Селия проводит всех внутрь одного за другим, но меня задерживает. Она говорит:

– Подожди, Натан, пойдешь со мной. – Когда все уходят, она говорит: – Натан, мне нужно, чтобы ты знал наверняка, как именно ты поступишь, когда увидишь Анна-Лизу.

– Не волнуйся – я знаю.

– Что ты знаешь?

– Я тебе говорил – я хочу увидеть, как ее будут судить.

Селия смотрит на меня внимательно.

– Ты говоришь мне всю правду?

– Я убью ее, только если суд откажет мне в справедливости. Если ее отпустят, то я… восстановлю справедливость сам.

– А если ее посадят в тюрьму?

– Хочешь знать всю правду, Селия? Я сам не знаю, как поступлю. Но если ее отпустят, я точно что-нибудь сделаю.

– Ее не отпустят. Если система сработает, она не будет свободна.

Селия хватает меня за куртку и сует свободную руку в проем.

На другой стороне моросит мелкий дождь. Селия говорит:

– Натан, держись ко мне поближе. До лагеря бегом пятнадцать минут. – Она отпускает мою куртку, только услышав мое «О’кей». И тут же припускает во всю прыть.

Скоро я увижу Анна-Лизу. Я хочу ее увидеть. Надеюсь, они посадили ее на цепь. И еще я хочу, чтобы она видела меня, когда я буду глядеть на нее.

Мы уже должны подбегать к первому лагерю, когда Селия вдруг замедляет шаг, а потом и вовсе останавливается. Она озирается, и по ее виду и движениям я понимаю: что-то пошло не так.

– Что? – спрашиваю я ее.

– Здесь должны быть часовые.

Другие догоняют нас, Несбит спрашивает:

– В чем дело?

– Пока не знаю, – отвечает Селия. – До лагеря четыреста метров по прямой. Натан, используй свою невидимость и проверь его. Несбит, Габриэль – за вами периметр слева. Мы с Адель пойдем вправо. Кирсти, ты с Донной ждешь здесь. Встречаемся через пять минут на этом месте.

Я становлюсь невидимкой и осторожно скольжу вперед. Но не успеваю пройти и ста метров, как слышу приглушенный свист. Так фонят в моей голове мобильные телефоны. Ни у кого в Альянсе телефонов нет. Черт!

Я продолжаю двигаться вперед, еще медленнее. Шипение становится едва уловимым. Я делаю несколько шагов, и оно крепнет. До лагеря пара сотен метров. Значит, Охотники впереди. Я прохожу еще немного, но никого не вижу. Вокруг все тихо и мирно, не считая тревожного шелеста-скрежета у меня в голове.

Черт! Слишком все тихо, слишком мирно.

Я бегу назад, к Кирсти и Донне. Габриэль уже там, но больше никого нет. Я говорю ему:

– Я слышу свист. Это наверняка Охотники, сколько их, пока не знаю. Наверное, они засели по ту сторону лагеря и готовятся напасть. Я должен пойти туда и предупредить. Скажешь Селии.

– Нет, погоди, Натан.

Но я уже снова стал невидимым и бегу. Бегу быстро, но не забываю прислушиваться и приглядываться на ходу. Я ищу Охотников, но их нигде нет. У края лагеря я притормаживаю. Первый лагерь стоит не на поляне, как наш, здесь палатки разбросаны прямо между деревьями. В лагере не слышно разговоров. Вокруг не поют птицы, нет вообще никаких звуков. Кроме странного электрического треска у меня в голове. Но и он очень слабый, слабее, чем прежде, как будто Охотники удаляются.

Медленно, то и дело оглядываясь, я подхожу к палаткам.

И тут я кое-кого замечаю. Ее глаза широко раскрыты, они смотрят на меня, но не видят, и, подойдя ближе, я понимаю, что в них нет искр. Еще раньше я понимаю, что она мертва: слишком она тиха, неподвижна и лежит в такой неловкой позе. Ей выстрелили в голову. Рану я вижу, только обойдя ее сзади: аккуратная круглая дырочка в затылочной части черепа. Вокруг сидят мухи. Я смотрю на ее лицо, стараясь вспомнить, видел ли я ее когда-нибудь раньше. Но она точно из Альянса, а не Охотница.

Я подхожу к палатке. Тихо, медленно. Я еще невидим, но рисковать все равно не хочу.

В палатке, видимо, хранили припасы: какие-то коробки, банки с консервами, одеяла разбросаны по ее перевернутому нутру. И тут я замечаю человека, которого узнаю немедленно, хотя его тело наполовину скрыто под краем палатки. Гас получил пулю в грудь. Муравьи уже проложили через него свою тропу.

В следующей палатке я нахожу еще тело.

И еще.

Они кругом.

Мое сердце колотится как бешеное. Все произошло недавно, но не только что. Скорее всего, утром.

Но если все случилось утром, а я слышу свист, и он слабеет, значит… Охотники уходят. Уходят, но не торопятся. Они не знают, что мы здесь. Может быть, мы еще сможем их догнать…

Я иду через лагерь, пытаясь установить, откуда доносится шипение. И тут вижу деревянную постройку, вроде избушки. Тюрьма? Бесшумно проскальзываю ближе. Дверь выбита. Анна-Лиза?

Я заглядываю внутрь.

Пусто, только цепи. Замки на них открыты. Значит, ее держали здесь. А вдруг она снова стала невидимкой и сбежала? Нет, вряд ли, скорее ее увели.

Потом я слышу шорох, чьи-то шаги за спиной, оборачиваюсь и вижу Несбита: он бежит через лагерь, явно не заботясь о том, слышит его кто-нибудь или нет. Вид у него встревоженный. На некотором расстоянии за ним бежит Габриэль и остальные, рассыпавшись между деревьями.