Читаем без скачивания Пульт мертвеца - Тимоти Зан

— Пока все сохранится шито-крыто и до уровня проблемы не дорастет, — сказал я, позаботившись о том, чтобы это прозвучало как можно убедительнее. Не было смысла его пугать.

— А если все шито-крыто выйдет наружу, мне что, прикинуться дурачком?

— Наверное. Но моя к тебе просьба — постарайся действовать поосторожнее, когда будешь вышвыривать меня за дверь.

Он криво усмехнулся.

— Нет уж, я вызову Брэда и заставлю его сделать это.

— Нет уж, уволь! — усмехнулся я. — Он же зашвырнет меня на орбиту.

Он стал серьёзным, и она, серьёзность, каким-то образом подбодрила меня.

— Знаете, есть ещё один способ заполучить на «Вожака» нового зомби.

Я уставился на него, видя в его глазах серо-стальной холод.

— Кого-нибудь из наших? — осторожно спросил я.

Он кивнул туда, где должно было находиться Камео.

— Даже Солитэр имеет свою квоту на всякого рода бесполезных людей и вообще нежелательных. Некоторые из них — преступники из других частей Патри, сумевшие пробраться сюда и спрятаться здесь.

— Знаешь, я никогда не стану участвовать в чем-нибудь подобном, — ответил я, чувствуя, что губы мои мгновенно стали сухими. — Это все равно что убийство.

— А «Пульт Мертвеца» — не убийство?

Я сжал зубы.

— Можно ли поправить зло злом? Никогда. И кроме того, мистер Келси-Рамос никогда на такое не пойдет.

Он сморщил лоб.

— Может быть. А вдруг пойдет? Я могу поспорить, что есть способ организовать какой-нибудь якобы захват корабля, будто кто-то хотел незаконным путем взять контроль над ним… — Он замолчал. — Вы можете этого не знать, — добавил он, как бы невзначай, — но ведь лорд Келси-Рамос уже, наверное, года два пытается найти еще одного Смотрителя для наблюдения за экипажем.

Ощущение нереальности всего происходящего охватило меня, неверие в то, что я вообще мог рассуждать на такие темы…

— Нет, — твердо заявил я. — Это совершенно исключается. Если я смогу спасти Каландру законным путем, значит, смогу. А по-другому не получится.

— Даже в том случае, если этот нелегальный зомби будет заслуживать смертной казни?

Все грешили и не удостоились благодати Господней…

— И даже тогда, — сказал я.

Какой-то миг мы молча смотрели друг на друга. Потом Куцко пожатием плеч выразил свое принятие моей точки зрения.

— Если вы так хотите, то… Простите, если я скажу что-нибудь не так, мне кажется, что ваши представления о морали несколько преувеличены.

— Не спорю, — равнодушно сказал я. — Но любая мораль, если ее в любой момент можно взять и отбросить в сторону, мало что стоит, разве не так?

— Думаю, что так. — Но я видел, что он всеми силами старается отделаться от искреннего ответа и вообще не желает говорить больше на эту тему. — Мне, думаю, нужно заняться подготовкой моих людей к завтрашнему вечеру.

— А мне — добыть для Каландры какое-то представительское одеяние, — вслух напомнил я себе.

— Есть каталог, он напечатан на последних страницах телефонного справочника «На краю радуги», — предложил он. — Кое-что я посмотрел вчера вечером, кажется, там всего достаточно.

— Благодарю, я тоже взгляну.

Лишь много минут спустя, когда я уже находился в своей каюте, на меня горой навалилась вся тяжесть и невероятность происходящего. И дело не в том, что Куцко, человек, которого я никогда не мог представить себе шантажистом и убийцей, пусть даже по необходимости, а в том, что и я сам чуть было не заимел серьезные основания причислить себя к таковым.

У меня задрожали колени.

ГЛАВА 8

На небе уже появлялись ранние звёзды, когда мы остановились перед особняком губернатора, величественным сооружением, демонстрировавшим силу, достоинство и очень напоминавшим по своему духу здание «Эйч-ти-ай». Постройка типично в стиле Патри включала административную часть, помещения для отдыха, а также покои губернатора. Окна первого этажа в левой половине здания сияли ярким светом, в них мелькали силуэты сновавших туда-сюда людей.

— Симпатичное место, — усмехнулся Рэндон, когда мы впятером выбрались из автомобиля. — Будет неплохо, если Шокк заглянет в бюджет и выяснит, какую его часть составляют отчисления на нужды администрации.

— У них денег куры не клюют, — пробурчал я.

— Наверное, так и есть, — согласился он, посмотрев на меня.

С Рэндоном и Куцко во главе мы поднялись по широкой лестнице к главному входу.

— Мистер Рэндон Келси-Рамос и сопровождающие лица, — объявил Куцко одетому в ливрею лакею или охраннику, застывшему у дверей. Посторонившись, Куцко пропустил вперед Рэндона, когда…

— Минуту, сэр, — обратился к нему один из охранников. — Леди из вашего сопровождения зовут мисс Каландра Мара Пакуин?

Я почувствовал, как сжалась шедшая рядом со мной Каландра. Рэндон неторопливо повернулся к нам, затем также неспешно к охраннику.

— Именно так, — холодно согласился он. — А в чём дело?

— Сожалею, сэр, но я не могу позволить ей войти сюда. — Никакого сожаления в его мыслях не было. — Это распоряжения губернатора Рыбаковой.

— На каком основании? — спросил Рэндон.

— Она — приговорённая к смертной казни преступница, сэр, — жёстко заявил он. Его официозные манеры подчеркивали, прежде всего, недовольство ее юридическим статусом, а также то, что она — Смотрительница. — Губернатор не станет подвергать потенциальной опасности приглашенных лиц.

Я понял, что не осталось никаких надежд на пересмотр этого решения, и Рэндон понимал это не хуже остальных. Но слишком гордый и упрямый, он не сдавался без боя.

— Она приписана к моему кораблю, — объяснил он охраннику, — и находится под моим постоянным контролем в пределах известной вам юрисдикции. Ответственность за ее действия несу я.

— Понимаю, сэр, но тем не менее, не могу допустить ее сюда.

Рэндон долго-долго смотрел в глаза охраннику, потом, величаво повернувшись, кивнул Дьюгу Иверсену, замыкавшему наше шествие.

— Иверсен, сопроводите ее назад на корабль, — приказал он. На секунду наши глаза встретились, и я понял, что он готов начать спорить со мной, но вряд ли был смысл спорить, и я решил промолчать. — Доставьте ее к Секойе и возвращайтесь, — добавил Рэндон.

Иверсен кивнул Каландре.

— Мисс…

Каландра повернулась и, не взглянув на меня, последовала за ним. Я увидел, как они сели в машину, затем, повернувшись к Рэндону, увидел, что он снова смотрит на меня. В его глазах застыло сдержанное сочувствие. Вздохнув, я кивнул ему в знак признательности. Он повернулся и, не глядя на охранников, проследовал в особняк.

Войдя вовнутрь, мы очутились в крытом арочными перекрытиями переходе, по сути — широком коридоре, который тянулся почти до половины всего здания. Навстречу вышел распорядитель, проводивший нас до распахнутых настежь дверей в то время, как еще одна группа агентов принимала на хранение от Куцко основное оружие, оставив ему лишь игломет небольшой мощности. Это было обычным явлением — на такие мероприятия допускались лишь люди, вооруженные лёгким оружием, и Куцко сдал им свою амуницию с профессиональной грациозностью.

Через раскрытые двери доносился гул голосов, и когда мы вошли в зал, стало ясно, что здесь никак не меньше двух сотен приглашенных, а то и больше. По огромному залу прохаживались гости — двести самых влиятельных и богатых людей, если судить по их нарядам и манере держаться, а также по огромному числу охранников, сопровождавшему некоторых из них. Ведь из всего населения этой планеты, насчитывавшего, вероятно, около четырехсот восьмидесяти тысяч, лишь половина проживала на этом участке между Камео и «Краем радуги», и собрать в одном месте сразу двести представителей высшего света было весьма непросто.

Похоже, и Рэндон поразился не меньше нашего. Какое-то время он продолжал стоять в дверях с таким видом, будто ему уже пришлось однажды побывать здесь, затем с величавым достоинством проследовал в зал.

Головы сотен гостей повернулись, чтобы рассмотреть нас. Сцена напоминала сюрреалистическую картину. Мне не раз приходилось слышать о подобном, но вот видеть… Сперва нас заметили люди, разрозненными кучками стоявшие ближе к выходу. Их непринужденные беседы мгновенно смолкли, и после краткой молчаливой паузы отовсюду послышались шепотки, подтверждавшие, что они узнали только что прибывших. Наступившая тишина привлекла внимание стоявших чуть дальше, в их группах реагировали в точности так же, пока секунд через десять новость, передаваемая как по эстафете, не обошла весь зал, оставив после себя ощущение всеобщей напряжённости.

Я, разумеется, ожидал именно этого. После явно негативного отношения ко мне Айкмана, после утонченно вежливых антисмотрительских выпадов руководства «Эйч-ти-ай», я вовсе не ожидал, что кто-нибудь на Солитэре бросится ко мне с распростертыми объятиями, но… несколько секунд спустя я понял, что вовсе не моя особа привлекла всеобщее внимание.