план, даже, казалось бы, такое тяжелое, алкогольное похмелье. Вместо этого наступала лёгкость как у невесомой пушинки, которая летает по воздуху от малейшего движения ветра. Абсолютная расслабленность в теле, каждой клеточке организма, в голове и мыслях.
"Что мне мешает чувствовать себя так всё время?" или "Почему я никогда не пробовала этого раньше?" неизбежно возникал вопрос в голове, при первом употреблении этого чудодейственного средства от кашля. Но действие препарата довольно быстро заканчивается и мысль "Что мне мешает чувствовать себя так всё время?" начинает звучать более отчетливо, а потом совсем навязчиво, превращаясь в манию, которую нельзя оставить неудовлетворённой. Как бы сильно вы ни старались не делать этого, вы найдёте миллион оправданий для того, чтобы через несколько часов почувствовать вновь, как счастье разливается по вашим венам, наполняя вас изнутри и укутывая снаружи нежным, сатиновым одеялом. И вот вы раз за разом приходите в аптеку, покупая вновь и вновь баночку со счастьем, только счастье уже не течёт по венам. Чувства притупляются, и вы начинаете увеличивать дозу порошка, пока из рта не потечёт пена, которая отделит вашу душу от тела. Но вам на это будет всё равно, чувство отрешенности никуда не девается, и вопрос жить или умереть не вызывает у вас никаких проблем. Героин был благом, счастьем и бичом нашего времени. В героиновый зависимости находилось большая часть страны, так как отказаться от зависимости было практически невозможно. После каждой вечеринки выяснялась, что кто-то обязательно умер от передозировки наркотиком или от алкогольного отравления.
Но зная это вы всё равно находили тысячи причин, чтобы продолжать его употребление, а потом наступала физическая зависимость, при отказе от дальнейшего употребления вызывающее такое похмелье, пережить которое добровольно давалось не многим.
Я об этом прекрасно знала. Моя мать, продающая свое тело за четвертак, была тому ярким примером человека, готового на всё, ради следующей дозы препарата. Она уже не испытывала никакого счастья, и тепло не растекалось по её телу, ей он нужен был для того, чтобы она могла почувствовать себя хотя бы нормально, балансируя между нестерпимым похмельем и навязчивой мыслью "купить ещё "
Джои же на оборот, была для меня примером внутренней силы и стойкости, которая присуще наверное только русским. Она не только не пьянела от большого количества алкоголя, но и могла отказаться от принятия столь сильного наркотика как "Героин", который к тому времени был уже запрещён, но продавался в аптеках по предъявлению рецепта от доктора, как сильнодействующие средство от кашля. Правда Джои никогда и не принимала его значительно долго. Она больше предпочитала неразбавленный виски, и всегда носила с собой золотую фляжку, украденную у своего отца, при побеге в новый, самостоятельный мир.
Именно на эту фляжку я и наступила, вставая с постели с тяжёлым алкогольным похмельем.
Я посмотрела вниз. Меня всё ещё качало и действие алкоголя во мне ещё не закончилось. На полу лежали наши с ней свадебные платья и панталоны. Так как, судя по всему, мы раздевались именно здесь. Под этой кучей с вещами лежала её любимая фляжка, открыв которую я сумела сделать несколько глотков, прежде чем содержимое кончилось, и я бросила её обратно в кучу. А в самом низу, видимо упавшая на пол первой лежала её аккуратная, миниатюрная сумочка, открыв которую я вынула баночку с героином, и на какое-то мгновение остановилась в раздумьях.
— Я бы не стал этого делать. — В комнате, в кресле, стоящем напротив постели, сидел Фокусник в том же белом, но уже мятом фраке. Видимо, он так ещё и не ложился спать, или же спал на этом самом кресле.
Я машинально закрыла свою наготу платьем, валяющемся у меня под ногами.
— Поздно закрываться. — Сказал он. — я ночью видел более чем достаточно.
Я почувствовала, как стыд покрывает моё лицо краской и от волнения меня затошнило ещё сильнее. Фокусник открыл рядом стоящую с ним тумбочку, достал оттуда чистый, винный бокал и налил в него розовое содержимое из раскрашенного голубыми цветами кувшина, подошел и протянул его мне.
— На, выпей лучше это. Мы должны заботится друг о друге, раз уж мы теперь одна, большая семья.
— Что здесь? — Спросила я, принимая бокал, пытаясь на запах определить содержимое, которое пахло довольно приятно.
— Это охлаждённый малиновый компот с водкой и сахаром. Пьётся приятно и приводит в чувства.
Пить действительно хотелось очень сильно, и я выпила содержимое одним залпом, даже не успев понять вкус.
— Ещё? — Совершенно спокойно и невозмутимо спросил он.
— Да, пожалуйста, будьте так любезны. — Ответила я, возвращая ему бокал, а затем спросила:
— Что вчера здесь было? Как вообще, понимать всё это?
— А что здесь понимать? — Глубоко вздохнув переспросил Фокусник и вновь наполнив бокал заботливо преподнёс его мне.
— Я знаю, что вы с Джои любите друг друга и ваша любовь неразделима. Пейте.
— Вы налили мне яд? — Спросила я, услышав такой ответ. Фокусник рассмеялся.
— Боюсь, что от твоей смерти я ничего не выиграю, а только потеряю Джои. Ведь она безумно любит тебя. Все её слова, мысли, мечты и желания, при любом нашем разговоре, так или иначе сводились на тебе. Я понял, что чтобы я не делал, меня она никогда не полюбит так, как любит тебя.
Он сел на постель рядом со мной так, чтобы видеть лицо Джои, которая тихонько посапывала во сне. А затем продолжил:
— Но и я люблю её тоже. Хоть и не могу обладать ей как мужчина. И она об этом знает. И несмотря на всю свою любовь к тебе, всё же сохранила мою тайну, пока я не сознался в этом вчера сам. Об этом не знал даже Дилан. Только одна она.
Я давно рассказал ей о том, как лучшая часть меня осталась отрезанным куском гниющей плоти в подвалах Британии, где меня пытали, отрезая от меня куски. Если ты поняла о чем я? "Я качнула головой".
— После такого признания, я всё же предложил ей выйти за меня замуж. Она обещала подумать, посовещавшись с тобой. Уж не знаю, что ты ей сказала, но спустя немного времени она согласилась, на одном условии. Что я позволю вам заниматься в открытую лесбиянством в моем доме, несмотря на то, что считаю это действие грехом и разложением души.
Я не в силах отказать ей, согласился.
Если быть откровенным, я рассчитывал на то, что Дилан не позволит тебе это. Ведь никакой горячий, итальянский парень, не позволит, чтобы ему изменяла его жена, да ещё и с
