Задача Дилана заключалась в том, чтобы в одну сторону доставлять всю эту массу алкоголя потребителю, через свой таксопарк, который стремительно развивался, а в другую оружие. Чем больше парков открывал Дилан, тем больше и распространённие становилась сеть, но тем сложнее было ею управлять. В особенности из-за различных профсоюзов, то и дело выдвигающих новые требования и устраивающих забастовки, да и полиция частенько устраивала облавы, арестовывая специализированных водителей, что очень мешало бизнесу.
Дилан стремился создать одну, единственную безопасную сеть перевозок, чтобы для доставки алкоголя все производители, независимо от того, какой семье или городу они принадлежали, пользовались услугами только его сети, потому зачастую сам нападал на грузовики производителей, сваливая всю вину на разгорающуюся войну между группировками. Сильно раздувая междоусобную ненависть, организовывал им поставки оружия и боеприпасов. К началу 1924 года он был готов к тому, чтобы так же спокойно доставлять потребителю героин, который потихоньку приплывал с острова свободы и на тот момент складировался в Плимуте.
Фокусник же стремился полностью отделаться от данного вида деятельности, постепенно передавая Дилану все рычаги управления.
Сам же открыл Инвестиционный Банк на Манхеттене, недалеко от своего офиса и все силы вкладывал в его развитие. А мы с Джои были сами по себе, живя как в раю и делая всё, что нам захочется.
18
Так как яхта Фокусника оказалась в недосягаемости, циркулируя между Америкой и Кубой, первое, что мы сделали, это купили новую самую большую моторную яхту на 12 человек, и как правило оставались там вдвоем. Управлять ей было довольно просто, так что мы легко с этим справлялись сами. В Атлантику из залива мы одни выходить боялись, потому брали с собой одного или двух из охранников, приставленных охранять дом, кто-то из них принимал на себя функции рулевого. Так же брали несколько чернокожих девушек из обслуги и на несколько дней отправлялись к Бермудам в теплые воды Атлантики. В этот раз мы сделали точно так же.
Был холодный ноябрь 1923. Выйдя с утра, и к середине дня, мы уже нащупывали теплые воды Гольфстрима.
— Мне последнее время сниться, что я дома. В России. — Сказала мне Джои, когда, мы, лёжа на палубе и свесив руки под перила за борт, старались коснуться разрезаемой килем и поднимавшуюся волной по борту воду, изредка достающей до наших ладошек, пытаясь определить, достаточно ли она для нас тёплая.
— Снится моя детская комната. Что я с мороза захожу туда, в тепло, как будто вернулась из долгого путешествия. Я с таким облегчением, усаживаюсь в кресле, возле горящего камина, понимая: "Наконец-то всё закончилось. Я дома", а там всё как раньше. Всё так же, как и было до отъезда, за исключением того, что знаю, внизу, в столовой, меня ждёт Рон, моя матушка и мои дети.
— Рон? — С удивлением переспросила я. — Тот самый Рон?
— Да. — Ответила она. — Я их никого не вижу. Просто знаю, что они, ждут, когда я присоединюсь к ним отобедать с дороги. Рон мой муж, а это наши с ним дети, и то, что было, никогда на самом деле не было.
Она придвинулась поближе и вопросительно посмотрела на меня.
— Что бы это могло значить? — Спросила она.
— Возможно ты соскучилась по родителям? — Предположила я.
— А ты? Не скучаешь по своим родителям? — Продолжала спрашивать Джои. Я на мгновение вспомнила маму, которая в ночном халате и с бокалом в руках, что-то готовит на кухне для нас с папой. А в следующее мгновение, как она пьяная, рваная и грязная, идя на четвереньках, проходит мимо меня в комнату, а ещё через мгновение, раздвинув ноги ожидает очередного клиента в задней комнате борделя. Я даже не знала, жива ли она теперь и что с ней стало. Но домой мне возвращаться не хотелось.
— Нет. — Ответила я
— А я хочу. — Немного помолчав сказала Джои. — Очень хочу. Только не знаю, что им сказать? "Я счастлива находиться с той, которую люблю". — Они не поймут.
— Ты вышла замуж за миллионера. — Подбодрила я её. — Разве это не та новость, которую бы хотели услышать родители?
— Да, но он бандит и у меня никогда не будет с ним детей, а все родители ждут внуков.
— Ты хочешь детей? — Спросила я, понимая на сколько серьёзный разговор решила затеять Джои.
— Да. — Ответила она, с такой досадой и разочарованием в голосе, которое передалось и мне. Я тоже на мгновение почувствовала себя обделённой, ведь и я не могла иметь детей от любимой. А Дилан, Дилан это совсем не Джои.
— Мальчика. — Прервав мои мысли продолжила говорить она. — Я даже придумала как назвала бы его.
— Как? — С интересом спросила я, удивляясь тому, что, если бы она не начала этот разговор, я бы и не думала о детях, а Джои уже имя успела придумать, размышляя на эту тему видимо не в первый раз.
— Рон. Я бы назвала его Рон или Рома, что бы было не так явно в честь кого это имя.
— Почему Рон? — Вновь удивилась я. — Рон же был мудаком, который изнасиловал тебя в туалете кинотеатра.
— Не называй его так. — Вспыхнула она. — Он был хорошим, и я любила его не меньше, чем тебя. Я даже хотела сбежать с ним и стать полностью его. Не так, конечно. Не в туалете. Да что я рассказываю. Он не виноват, он просто не дождался чуть-чуть. Возможно влияние дурной компании, с которой он связался и то, лишь затем, чтобы покупать мне цветы и дарить мне подарки. А папа убил его, и нашего с ним сына.
Я видела, как Джои больно говорить об этом, как надулись её щечки, как она старается не моргать, чтобы из глаз не хлынули слёзы.
Ничего не забылось, ни что ни кануло в лета, а на оборот, все эти годы молча мучило её изнутри. Я притянула её к себе и слегка поцеловала её в надутые губки и пригладила всё ещё мокрой рукой от воды, волосы.
— Он был бандит, и убили его, его же дружки, бандиты. Зря, ты наговариваешь на своего отца. Он освободил тебя от обузы и дал дорогу в будущие. — Пыталась успокоить её я. Хотя сама была уверена, что Рона повесили вовсе не дружки, а её отец. Как говорится: "не пойман — не вор". Это были всего лишь наши догадки.
— Да какой он был бандит. Посмотри на Дилана, посмотри на Райана, на Майкла, что стоит у штурвала, никогда не расставаясь
