Читаем без скачивания Гелиос. Жизнь после нас - Роман Бубнов

На «улицах» Северной Станции кипела жизнь. Можно было разглядеть рабочих в электрокарах, охранников в пулеметных вышках и даже нескольких детишек, запускающих летучего змея на искусственном газоне.

Через секунду-другую Сэм врезалась бы в башню ветряка. Почувствовав всем телом жесткий, словно тисками захват, она потеряла сознание и провалилась в небытие.

Зачатие торговой эпохи

9:39 WT

Селение Ос-Фау-И-Авука

4-й день после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

За последние восемнадцать лет это место превратилось в настоящий выгребной компост, рассадник тунеядства, воровства и проституции.

Большая смердящая помойка посреди чистого светло– зеленого Гелиоса.

Из крохотной пастушьей станицы туземцев, Ос-Фау– И-Авука мутировала в размашистые пустынные трущобы, разросшиеся как воспаленный аппендикс к Заводу по сжиганию мусора и бывшему Центральному Кладбищу.

До появления Глиницы сюда ссылали на исправительные работы всех арестованных за проступки и неповиновение членов ИВК, а также радикально настроенную «молодежь», дезертиров и разбойников мелкого пошиба. Попробовав вкус свободы, возвращаться под военную диктатуру уже никто не хотел.

После «реформ пятого года», в частности обнародования декларации об индивидуальном праве выбора образа и места обитания, практика принудительных ссылок была окончательно упразднена.

Тем не менее в Ос-Фау-И-Авука ежедневно приезжали колонисты со всего полушария, как свободноживущие, так и находящиеся в отгулах офицеры различных рангов из ИВК и ЮКЛ – чтобы расслабиться, насладиться искушениями, купить или продать запрещенные препараты, сделать ставки на постановочных боях с пойманными Кута-Мамачи.

С послабления командования гарнизонов Совет Общественного Права, переименованный позже в Объединенный Совет, закрыл глаза на происходящее, и селение в некотором роде негласно получило статус «вне закона». За некоторыми исключениями.

Официально запрещено было:

– торговать боеприпасами, мощностью класса «А» и выше;

– участвовать или содействовать браконьерству (по избранным категориям);

– разрабатывать любые виды и формы химического или биологического оружия;

– совершать преступления против личности;

– заниматься работорговлей, в каких бы то ни было проявлениях;

– формировать радикальные группы, направленные против военной системы, мира и безопасности колонии.

В качестве гаранта исполнения закона «на местах», в селении действовал автоматизированный полицейский патруль прямоходящих дройдов. В случае фиксации правонарушения, наказание применялось незамедлительно. Расстрел.

Постоянное население Ос-Фау-И-Авука, согласно устаревшей переписи, состояло примерно из четырехсот колонистов, пары сотен аборигенов-кочевников Алрейцев и нескольких десятков Зэрлэгов, диких жителей Красного леса Пирос-Эрдей.

В соломенной полуразвалившейся хибаре, под завязку забитой как полезной, так и абсолютно бессмысленной ветхой утварью, было пыльно, душно и чрезвычайно жарко.

Сломанный кондиционер четвертого поколения, работавший на гелиевом хладагенте, безжизненно висел на стене. Их перестали выпускать на Гелиосе еще двенадцать лет назад.

Пришедшие им на смену системы туманообразования были намного экологичнее и мощнее, особенно при работе под открытым небом.

В торговой лавке такого устройства не было. Зато было полно куч выцветшего потрепанного барахла.

Последствия продолжительного пребывания в замкнутом пространстве на Эспайере, унификация потребления и невозможность накапливать и обладать имуществом привели многих к состоянию, пограничному с патологическим накопительством. Люди бессистемно несли в жилища и сваливали в кучу всевозможные вещи обихода, но большую их часть не использовали никогда.

В ход шло все, так или иначе представляющее ценность: одежда, украшения, защитные доспехи из кожи и металла, патроны, медикаменты, очищенная питьевая вода, работающие платы с микросхемами, самодельные дройды, средства передвижения, аккумуляторные накопители, спирт, запчасти катеров и даже фрагменты найденных упавших беспилотников.

Трое беспокойных аборигенов уже несколько раз пытались вклиниться в жаркий спор между тучным потным хозяином лавки и посетителем с «азиатскими» чертами лица. Но каждый раз слышали в ответ лишь недовольный крик. Они очень спешили, но вынуждены были дождаться своей очереди.

Странник-азиат, больше похожий на охотника-отшельника, пытался принудить торговца к сделке на своих условиях:

– Я говорю тебе, Стикс. Это хороший бартер. Упырь в идеальном состоянии, громкий, с характером, третьей стадии разложения, – странник пнул пошевелившийся деревянный ящик на полу, похожий на гроб. – Тише, горгулья!

– Ты пойми меня, Юанджун, – возразил пузатый хозяин, невысокого роста с шрамом на пол щеки. – Ты хочешь слишком много. Твой «друг» не стоит того, что ты за него просишь.

– Хорошо, шеф, твоя правда. Я добавлю к сделке вот что, – Юанджун вынул из кармана обернутую в полиэтиленовый пакет отрубленную фалангу пальца аборигена Намгуми. – Чистый нал. Тут около трех-четырех тысяч маки-мани[19].

– Тише-тише! – начал озираться по сторонам толстяк, а потом подмигнул отшельнику. – У железок слух, сам знаешь какой. Этой чернухе тут не место, я в такое не залажу, ты меня знаешь.

– Будет тебе, старик, все законно. Этот простофиля задолжал мне на тотализаторе, – азиат перешел на полушепот и вытащил из-за пазухи завязанный на узел мешочек. – Ладно, вот. Золотой жемчуг. С самых глубин мертвого моря.

– Ты псих, Юанджун. Где ты это берешь? Хотя нет, не хочу знать! – Стикс смахнул ладонью-лодочкой «контрабанду» к себе за стойку. – Хорошо, я согласен! Только в будущем мне это добро здесь не выкладывай. Есть специальные шумонепроницаемые комнаты.

Довольный сделкой хозяин скрылся в подсобке.

Странник повернулся к Намгуми:

– Сегодня мой день, чучела ряженые. Мой день! Ничего вы не понимаете, – отшельник плюнул в пол и махнул на аборигенов рукой.

Прилагая значительные усилия, торговец выволок из кладовой тяжелый сгусток металлических трубок:

– Твоя часть сделки, Юанджун.

– Превосходно! Все работает? Не глючит?

– Нормально. Сломается – сдашь по гарантии в пункт металлолома.

– Остряк! Помоги лучше примерить.

Толстяк помог контрабандисту нацепить Panzer 300 – давно уже снятый с производства мобильный экзоскелет верхних конечностей средней весовой категории. С активным источником энергии эти устройства интенсивно эксплуатировались на Эспайере во время демонтажных и сварочных работ. В военных целях на Гелиосе экзоскелеты не нашли своего применения, и их быстро списали, сняв даже исправные действующие образцы с сервисной поддержки.

– Зачем он тебе, ума не приложу?

– Если я тебе скажу, Стикс, нам обоим «кирдык», – азиат провел пальцем по горлу.

– Другого от тебя я и не ждал.

С помощью голосовой команды странник включил питание, поднял экзоперчаткой с приемной стойки железный звонок-колокольчик и молниеносно сжал его в комок. Металлический хруст заставил хозяина занервничать:

– Слышь, друже, полегче!

Азиат не по-доброму рассмеялся и выбежал вон. Хозяин пришел в себя и обратил внимание, наконец, на аборигенов:

– Парни, что вы хотели?

Несколько секунд Илиокрийцы стояли неподвижно. Затем тот, что самый худой, не говоря ни слова, выудил спереди из набедренной повязки сложенную белую бумажку и вручил ее торговцу.

– Эй, ты ее откуда там достал? Хоть не из причиндал своих?

Развернув спрессованную втрое записку, толстяк прочитал написанный от руки на английском языке текст: «Бета-Лактам № 10».

Дешевые, но сильнодействующие высокоэффективные антибиотики пенициллиновой группы, выпускавшиеся ИВК в форме пахучих полосок-блокаторов на воротники верхней одежды, аэрозоля для помещений и упаковок для приема внутрь по 10 таблеток в каждой.

– Ага, – хозяин лавки сразу уловил подоплеку дальнейшего диалога. – Заболел кто?

– Лекарства! – с едва понятным акцентом произнес худой, потом снова вытащил из-за пояса еще один сложенный уже в трубочку лист и протянул Толстяку.

– Земляк, у тебя там склад, что ли? – почесав шрам, торговец высыпал из листа на ладонь несколько переливающихся красивых полупрозрачных камней.

– По рукам! – не скрывая восторг, хозяин мигом потряс протянутую зеленую руку своей маслянистой пятерней. – Один момент!

Выдав пыльную завалявшуюся упаковку медикаментов, хозяин толчками живота выгнал аборигенов на улицу:

– Все парни, лавочка закрыта! С вами приятно иметь дело! Обязательно приходите еще!

Хусма Мастрина, худощавый долговязый Намгуми, откупорил упаковку «Бета-Лактам». Ровными неподвижными рядами «сидели» вдавленные в фольгированную пластину десять шаровидных таблеток со скошенными краями.