по сторонам, как бы образуя правильные треугольники; соответственно на черном пороге под каждой тройкой пятен располагалось по два овала побольше и повытянутее, соединенных наподобие римского V.
Решение пришло одновременно, и оно было столь однозначно, что никто даже не высказал его вслух; просто Гюрг сделал шаг вперед и, встав на четкую метку посередине порога, положил ладони на развернутые лапчатые знаки посреди прозрачной загородки, а лбом уперся в золотой боб, нарисованный повыше.
– Ну что же вы? – нетерпеливо спросил он, полуобернувшись к своим спутникам. – Здесь ясно дано понять, что сокровищницей нельзя владеть в одиночку!
Варвара стояла, задумчиво заложив руки за спину, покачиваясь с носков на пятки и размышляя о чем-то совершенно не существенном, – например, о том, что само расположение золотых ориентиров подразумевает высокую ступень развития претендентов на владение информаторием: никакой австралопитек не смог бы стоять, выпрямившись, соединив пятки и развернув носки. Это ему просто не пришло бы в его австралопитечью голову. А вот насчет ограничения на единоличное владение – это опекуны дали маху, любой князек, не говоря уж о монархе, мог притащить с собой двух холуев, с их помощью проникнуть в подземелье, а потом – дело вкуса: можно просто пристукнуть, можно подвесить за ноги…
– Варенька, – удивленно и проникновенно продолжал Гюрг, – вы – и боитесь? Но даже я чувствую, что здесь нет никакой опасности, штуковина эта теплая и чуть вибрирует, словно сдерживает дыхание… Ну же! Остался один шаг!
Варвара посмотрела на Вуковуда, и не потому, что хотела узнать его мнение, она это и так чувствовала, а просто затем, чтобы он высказался по данному поводу – ей как-то не хотелось.
– Послушайте, сойдите-ка с индикаторной доски, – сказал Вуковуд. – А то и вправду откроется, но где гарантия, что мы сможем все закрыть и вернуть в первоначальное состояние?
– Да вы с ума сошли, – резко обернулся к нему командор, которому пришлось опереться плечом, чтобы сохранить равновесие, не отходя все-таки от дверей. – Да вы себе в жизни не простите, что были в одном шаге от такого… Да вам вся Земля не простит! За это Монкорбье – ваш Монкорбье! – жизнь положил!
Даже здесь, в полумраке преддверия подземного хранилища, куда никак не могли попасть лучи восходящего солнца, было видно, как изменилось лицо Вуковуда.
– Не трогали бы вы Землю, – очень сдержанно попросил он, – и Монка тоже. Ключ мы нашли. Но он-то не про нас. И все вот это тоже чужое. Забраться туда – это все равно что украсть у детей.
Командор стратегов высокомерно выпрямился и посмотрел на Вуковуда сверху вниз, благо был на целую голову выше.
– Ну и терминология у тактической разведки – украсть… Считывание информации никоим образом ее не обесценивает, миновали времена борьбы за приоритет. Я не понимаю, чем это мы так обездолим здешних неандерташек, если заглянем в предназначенную для них публичную библиотеку…
– Что вы, что вы… ничем. Даже напротив. Подарим им еще одно бесплатное развлечение. Сначала мы считаем всю эту информацию, а потом они… с позволения сказать – считают.
– Да перестаньте же паясничать! Сами понимаете, любому кораблю сюда уже спускаться будет нельзя, раз планета заселена разумными существами. Мы – первые и последние, и всю ответственность я беру на себя, а уж к этому-то мне не привыкать.
– Послушайте, Гюрг, – сказал Вуковуд, – у нас сейчас более актуальная задача – заставить вот этот пандус подняться и принять исходное положение. Этой двери ждать еще много тысячелетий…
Варваре было очень жалко Гюрга. Это ж надо – привыкнуть к роли верховного судии на всех несчастных планетах Вселенной и вдруг очутиться здесь, без своих альбатросов, без подвигов, без слепого повиновения. Зато с мартышками-людоедами, к которым, честно говоря, ни малейшей симпатии и у нее не возникло. Сонные вонючие твари – дали небесные, до чего неприятно сознавать, что собственные предки были нисколько не лучше! Одно светлое воспоминание – дикареныш с цепкой просящей лапочкой, которому она подарила фонарик.
Гюрг заметил перемену в выражении ее лица и истолковал ее по-своему:
– Черт побери. Варвара, но ты-то – неужели и ты отсюда уйдешь несолоно хлебавши?!
Он и сам не заметил, как снова перешел на «ты». Варвара присела, задумчиво потрогала золотые бобики, как будто наклеенные на порог. Черное было теплым, светлое – ледяным.
– Если мы отопрем и эту дверь, – сказала она, глядя на командора снизу вверх, – то это уж точно будет выше уровня бабочки. Так что…
«Уровень бабочки» – это был неофициальный термин, прижившийся на дальних планетах и означавший, что производимое землянами действие может привести к изменению хода исторических событий.
Взрыв целого вулкана мог лежать ниже этого уровня, а щелчок зажигалки – выше. Все решала интуиция.
Но интуиция у каждого своя, и Гюрг, побелевший от бешенства, ударил сжатыми кулаками по полированной поверхности.
– Да говорят же вам, что это все чушь собачья с реверансами! Сделали один шаг, сделаем и другой, но останавливаться на середине… Нелепость! Быстренько отснимем все содержимое, а потом я вам гарантирую, что найдем и как дверь запереть, и как пандус поднять. Ну не впервой же, честное слово! Эй, скоч, камеру!..
Что-то мелькнуло вверху, Гюрг вскинулся, готовый цепко ухватить требуемый аппарат, но ничего не падало. Все дружно вытянули шеи и увидели, что съемочная камера висит в воздухе над их головами на уровне края траншеи. Да, сняли…
– Ч-черт, сговорились… – Гюрг снова саданул кулаком по стекловидной плите и тут же отдернул руки: на местах ударов расплывались черные пятна. – Вот, кстати, и подсказка для решения вашей проблемы: у всех этих сезамов должна быть «защита от дурака». Предположим, дураки как-то сюда проникли, но дальше их пропускать нельзя. Как отличить дурака от умного, от истинного сапиенса?
– А дурак будет вести себя… соответственно. – Вуд изо всех сил старался говорить помягче.
– Ну да, как я. Он не заметит ключевых меток или, во всяком случае, не сообразит, как ими пользоваться, зато начнет бесноваться. Полезет с копьем, с топором, но они, по-видимому, не страшны. Страшно нечто, работающее от батарей, а такое сюда силовым полем и не пропускается. А окончательно взбесившийся дурак разожжет здесь костер, это уж точно. Так?
– Ну и что? – не удержалась Варвара.
– А то, что обратный ход, то есть закрытие дверей, принципиально найден. Можем не волноваться. Ну так что, вперед? Отснимем тогда и поведем себя, как дикари, – дверка и закроется.
Прямо, и только прямо. В чем же дело, Варвара? Вот он, девиз твоей юности, такой подкупающе чистый, бескомпромиссный… и бездумный.
– Эй! – крикнула она. – Там, наверху!
