Три белесые маски боли и страха уставились на нее из темноты. Спутанные длинные волосы, измазанные запекшейся кровью и землей, ниспадали на покрытые трупными пятнами плечи и спины, с которых вместе с кожей свисали лохмотья какой-то тонкой ткани. Мертвые глаза были затянуты мутной пленкой, а в провалах раззявленных ртов торчали почерневшие зубы, сжимающие ошметки окровавленной плоти. Поднятые из глубин подвальных могил заклятием Некроманта, жертвы Кобота пришли с визитом к своему мучителю и палачу.
Алина с хриплым криком отшатнулась, вскинула пистолет и выстрелила. Грохот и яркая вспышка разорвали тишину и полумрак. Кисловатый запах пороха примешался к тяжелым ароматам разлитого по полу эликсира. Пуля ударила в стену за столом. Нежить зашипела и начала подниматься. Алина выстрелила раз, другой, третий, потом еще и еще, выстрелы грохотали, гильзы падали в кровавую лужу на полу, а яркие вспышки выхватывали из тьмы чудовищно искаженные мертвые лица. Одна пуля угодила в висок одной из покойниц, вырвав клок обесцвеченных длинных волос, и та повалилась на мертвое тело Кобота, накрыв открытым окровавленным ртом его вывалившийся язык в последнем смертельном поцелуе. Остальные пули били в тела носферату, но те продолжали подниматься, не замечая ударов горячего свинца. Одна из них, тоненькая темноволосая девушка в обрывках белой сорочки, стала медленно обходить стол, а другая запрыгнула на него, присела на корточки, зашипела и протянула к Алине скрюченные пальцы с яркими акриловыми ногтями. Алина попятилась, дважды выстрелила покойнице в грудь, сбросив ее со стола, и услышала, как та забила по полу руками и ногами, силясь снова подняться. Алина резко развернулась к двери, и сердце ее, и без того захлебывавшееся в паническом ритме, чуть не разорвалось в груди. В дверном проеме возвышалась высокая обнаженная женская фигура. Голова склонилась набок, свесившись на белой и неестественно длинной шее, покрытая пятнами заострившаяся грудь торчала вперед и вверх, тусклые глаза смотрели с предсмертным страданием. Покойница подняла руки и шагнула к Алине.
«В голову, — промелькнула мысль, — надо бить в голову».
Первая пуля пролетела мимо, выбив щепки из дверного косяка. Носферату продолжала наступать, а сзади уже приближались двое других. Алина выстрелила снова, попав на этот раз точно в середину белого лба, и зомби рухнула на пол, забрызгав содержимым черепной коробки стену у входа.
Алина выскочила из кабинета и оглянулась. Тоненькая девичья фигурка застыла в столбах синеватого света из окон. Толстый длинный шов, заштопанный грубыми нитками, темнел на фоне бледной кожи. Она чуть присела, широко раскрыла черную пасть и исторгла из мертвого тела пронзительный свистящий вой. Он несся вслед Алине, опрометью мчавшейся по коридору, и когда, добежав до выхода на лестницу, она посмотрела вниз, то поняла, что это был вопль призыва.
Снизу по ступеням поднимались мертвые. Их было несколько десятков, тронутых тлением и почти разложившихся, идущих прямо или необычайно быстро карабкающихся на четвереньках, обнаженных и полуодетых в короткие платья, комбинации и бикини, смотревшихся дико и жутко на истерзанных, наспех зашитых телах, перепачканных кровью и землей. Словно армия полночных валькирий, поднимались они по лестнице, шипя, взвизгивая и бормоча на разные голоса.
Алина застыла на секунду, глядя на это инфернальное зрелище, а потом бросилась вперед, к двери в конце коридора, ведущей в заброшенный дом.
Массивный металлический замок был выломан, а сама дверь выгнута и висела, покосившись, на одной петле, не выдержав напора той силы, что рвалась сюда с другой стороны. Алина, не целясь, выстрелила в приближающуюся нежить, протиснулась в дверь и бросилась вниз по лестнице.
— Здравствуйте, лорд Марвер, — говорю я и оборачиваюсь.
Первое, что я вижу, — два черных круглых отверстия ружейных стволов, нацеленных мне в лицо. Яков Соломонович Роговер, библиограф и пенсионер, стоит у дверей комнаты в своем длинном лапсердаке серо-зеленого цвета и держит в руках короткую двустволку. Впрочем, сейчас он мало похож на пожилого знатока старинных книг: кряжистая фигура налита темной силой, толстые узловатые пальцы крепко держат ружье, кустистые брови сдвинулись над пожелтевшими глазами, которые горят такой злобой, что заставили бы отвести взгляд и василиска. Из-за плеча выглядывает рукоять висящего на спине тяжелого меча.
— Литературой интересуетесь?
Низкий и хриплый голос вампира плохо передает интонации.
— В большей степени историей, — отвечаю я. — Особенно Средних веков. Примерно конца тринадцатого века.
Пистолет в моей опущенной правой руке смотрит в пол. Мне нужны доли секунды, чтобы вскинуть его и выстрелить, и с расстояния не больше пяти метров, что разделяет меня и лорда Марвера, я не промахнусь. Но нельзя недооценивать скорость реакции старого упыря: ему нужно лишь нажать на спуск, и он тоже вряд ли промахнется, особенно если выстрелит сразу из двух стволов. Мой бронежилет, скорее всего, удержит пулю двенадцатого калибра или картечь, но если Роговер пальнет мне в лицо, то исходом дуэли будет в лучшем случае боевая ничья, а в худшем раненый Некромант уберется отсюда восвояси, оставив посреди комнаты мой труп с начисто снесенной головой.
— Я знал, что этим закончится, — говорит он и горестно покачивает стволами ружья. — С самого начала вся эта история вызывала у меня дурные предчувствия. С того самого момента, как я позволил милой, но — будем откровенны, чего уж там, — весьма недалекой Лилит уговорить меня продавать ассиратум какому-то мелкому проходимцу, я понимал, что в конце концов мне придется покинуть этот город. А жаль: знаете, в моем возрасте довольно трудно даются переезды, особенно если провел на одном месте без малого двести лет. Правда, такого плачевного развития событий я не ожидал. Сначала бедняга Вервольф, а теперь вот еще и Лилит… Вы знали, что она была настоящей, родовой вампирессой?
— Догадался, когда она вознамерилась заколоть меня и превратить во что-то вроде вас. Пришлось отказаться от такого сомнительного удовольствия.
Некромант исторг из сморщенного горла какой-то хриплый кашель. Видимо, это был смех.
— Да, нельзя было поручать ей это дело. Бедная девочка всегда была слишком влюбчива, постоянно норовила обессмертить кого-нибудь из своих кавалеров. Как она умерла?
— Получила две пули в грудь и живот.
Некромант прищуривается и кивает на мой пистолет.
— А, подготовленное серебро. Очень умно, очень. Я все время недооценивал вас, Родион, а жаль. Если не секрет, как вы догадались?..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
