В нашем районе так принято, что возле домов, не ставят заборов или штакетника, ограничивая приусадебные участки. Вместо них высажена живая изгородь. У некоторых она поднимается выше человеческого роста, у других не выше пояса ребенка. В общем, кому как нравится. Но зато, наш район самый зеленый в городе. А весной и летом, когда все цветет и деревья укрыты листвой, то и домов почти не видно. А въезжая, кажется, что попадаешь в рукотворный лес.
Оказалось, что наши соседи тоже ищут обмена, предлагая свой коттедж и трехкомнатную квартиру, в городе, возле сквера Революции. А это почти самый центр. Правда нужна была довольно внушительная доплата, но дядя Чен сразу, же согласился на этот вариант. И теперь, даже здесь нас никто не разлучит. Если бы знать об этом чуть раньше, то возможно мы бы и не захотели продолжения отдыха в лагере. Но с другой стороны, Чен-лаоши, тут же затеял в доме ремонт. Потому что старые жильцы, не делали его с момента вселения, а это больше четырех лет. Да и честно говоря, семья, проживающая там ранее, была не слишком аккуратной.
Поэтому на сегодняшний день была готова только одна комната. И когда дядя Чен узнал о дополнительной путевке, для Вики сразу же согласился, объяснив почему.
Моя же мама, вначале не хотела отпускать меня, но подумав все же согласилась, тем более, что ей назначили предзащиту и времени практически не оставалось. И если Машка весь день пропадала у подруги, то я был бы дома. А значит и готовить обед и все остальное пришлось бы ей, а так, еще почти целый месяц она сможет посвятить своей науке. К тому же целую неделю, я пробуду дома, пообещав никуда не пропадать на весь день. Да и куда мне пропадать, если теперь мы соседи? Разве что съездить на речку.
Но и это оказались еще не все новости. После того, как дядя Чен сообщил нам последнюю новость, шума в машине стало столько, что как признался Игорь, он совсем оглох от довольного визга своей сестры. Единственным невозмутимым человеком, в машине оказалась Машка: «И что так визжать?!» пожала плечами она.
Оказалось, что Чен-лаоши уже успел переоформить документы на школу, для своей дочери, и теперь мы будем учиться с ней в одном классе. Меня тоже обрадовало это сообщение, но я все же постарался сдержать свои эмоции, хотя они так и лезли из меня. Но ведь я мужчина, и потом как мне их выражать? Тоже лезть к Чен-лаоши с обнимашками и поцелуями?!
К вечеру мы доехали до нашего дома. Оказалось, что все уже предусмотрено и родители даже не зная о наших успехах, собирались забрать нас с собой. Плюс ко всему, в изгороди, разделяющей наши дворы, уже появилась калитка, и мы со двора моей подруги, куда въехали на машине, через нее прошли к себе домой, не обходя участки по улице.
Как же все-таки хорошо дома!
Первым делом после приезда я залез в ванну и около получаса отпаривался, наслаждаясь ею. В лагере мы конечно же тоже мылись и даже по нескольку раз в день, но это совсем не то. Ванна это гораздо приятнее, тем более та, что находится у тебя дома. И никто тебя не торопит, потому, что душевых кабинок мало, а народу много.
Оказывается мама, заранее зная о моем возвращении, напекла целую гору плюшек, которых так не хватало мне там, и я съел их столько, что с трудом вылез из-за стола, а мама, сидящая напротив меня, просто лучилась от радости.
После еще одного рассказа о своем отдыхе, и ответа на многочисленные вопросы, я наконец добрался до своего дивана и тут же уснул, едва моя голова коснулась подушки.
Конец июля. Ташкент.
Я проснулся от настойчивого стука в окно. Вернее сказать не проснулся, а поднялся. Потому что когда подошел к нему, то еще был настолько сонным, что некоторое время не мог сообразить, где я, почему на улице так светло и что за девчонки стоят под окном и не дают мне спать.
На меня уставились два знакомых до боли лица и хихикали, обсуждая мою заспанную физиономию. Зажмурившись, я несколько раз встряхнул головой, и когда вновь открыл глаза, за окном уже никого не было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Наверное, это просто сон» — подумал я и, сделав пару шагов, только хотел плюхнуться обратно на диван, как в комнату влетели два неугомонных вихря, начавших меня трясти. Один из них, тот, что поменьше, почему-то старался меня защекотать. Некоторое время, как мог, отбивался от них, просил оставить меня в покое и дать поспать, но никакие доводы меня не спасали.
Вскоре, я почувствовал, что меня куда-то тащат, подхватив под руки. Я чисто на автомате переставлял ноги, не понимая, что происходит.
Пришел в себя в ванной, куда меня, правда довольно аккуратно закинули и включив холоднющий душ, выскочили вон, заперев дверь снаружи.
На мой возмущенный вопль, в ответ раздавался только хохот, но зато я проснулся.
Придя в себя, подрегулировал краны, до более комфортной температуры и заодно искупался и почистил зубы.
Обернувшись полотенцем, вышел из ванной.
— Издеваетесь, да?!
— Спать надо меньше, — раздался голос сестры.
— Все на свете проспал — добавила Вика.
Пройдя в свою комнату, я оделся.
— Да, веселая у меня теперь жизнь будет. — Думал я. — Раньше только Машка, козни строила, а теперь еще и Вику подключила. Надо с этим что-то решать.
Взглянув на часы, с удивлением обнаружил, что уже больше девяти утра. Действительно, поспал, так поспал.
Мама уже уехала в институт, на столе лежала записка от нее и три рубля, «на мороженое» значилось в письме.
В столовой, меня дожидались две фурии, с самым серьезным видом, сидящие за столом и пьющие чай с мамиными плюшками, исчезающими с невероятной быстротой.
Войдя в столовую, тут же поцеловал их обеих, и если сестра с визгом отскочила, то Вика только слегка зарделась от моего приветствия.
— Какие планы на сегодня? — спросил я, усаживаясь за стол.
Машка с самым серьезным видом поднялась и налила мне чай. А Вика положила на блюдце пару плюшек и подвинула ко мне поближе. Я с изумленным видом уставился на них, и вдруг забыл все, что хотел сказать.
Видя мое ошарашенное лицо, они тут же расхохотались. И уже через мгновение стали весело обсуждать увиденное. Я схватился за голову.
— Попал! Точно попал! — вслух произнес я, качая головой. Отчего по столовой раздался оглушительный смех.
Сегодня для нас был день отдыха и развлечений. Правда развлекаться пришлось пешком. Ведь на мотороллер нельзя сесть втроем, а оставлять сестренку дома, было бы неправильно. Но и втроем, мы неплохо отдохнули. К тому же несмотря на ее постоянные каверзы, даже сейчас когда об отце уже давно не слышно, она не отказалась от них, выдумывая все новые. Правда, уже не такие обидные, а скорее смешные. Но тут ее уже не переделаешь. Ох, и замучается с ней ее дружок, когда наконец появится. Хотя у нее еще только дочки-матери на уме.
Мы сходили вместе на озеро, немного покупались, посидели в кафе, съев по паре порций мороженого. Все немного устали и к обеду или чуть позже вернулись домой. Кстати не забыли и о наших родителях. Уже возвращаясь, на оставшиеся деньги закупились мороженым. Как раз неподалеку от дома, появился небольшой киоск, где продавали настоящее «Эскимо» правда, дороговатое, по 20 копеек за порцию, но ужасно вкусное.
Вскоре с работы появилась мама, и мы дружно сели за стол, разделив мороженое на всех, правда перед этим, она заставила нас пообедать.
После обеда вернулся дядя Чен, и вскоре после этого Вика позвала меня, сказав, что он хочет поговорить с нами. Как оказалось, это был не разговор. Скорее можно сказать, что нас отругали. Причем довольно сильно.
Дело было в том, что во время исполнения нашего номера в лагере, мы использовали состояние, названное мною «Полутрансом». То есть мы после медитации, постарались остаться на некоей грани, между трансом и реалом, если можно так выразиться. Чен-лаоши, тут же заметил наше состояние и поняв чем это грозит, постарался помочь нам. Но помощь его заключалась не только в сохранении нами концентрации, скорее он помог нам выйти из него. И то, что воспринялось как помощь, было скорее удержанием.
