надела Диенаров, оба из которых — и отец, и сын, — оказались выдающимися воинами.
Грегор принимал почести заслуженно и светясь от гордости, отдавая, конечно, при этом вежливое должное тем, кто в самом деле сразился с архонтом. Айонас был мрачен и едва ли внимал досужим разговорам. Он шарил взглядом по зале, гудящей от праздника, в поисках одного человека. Но её нигде не было. И, не имея возможности просто сбежать выяснять, где она, и в чем дело, Диенар скрипел зубами.
Он заготовил для Альфстанны подарок. Он ведь помнил из рассказов Берена, что в день пленения она отдала Толгримму на расходы фамильный кинжал с инкрустацией и серьги-жемчужины. Клинок у него, Айонаса, на перевязи, конечно, не был фамильным оружием дома Стабальт, да и серьги за пазухой лежали попроще — он купил, что смог, в Галлоре перед самым пиршеством, чтобы просто не идти к Альфстанне с пустыми руками. Он пообещает ей, вручая, что потом обязательно, обязательно подарит что-то действительно её стоящее, скажет какую-нибудь романтическую штуковину — он придумает! — а пока… Пока нужно было её найти.
Батиар Стабальт наблюдал за Айонасом весь вечер, прекрасно понимая происходящее. Не выдержав метаний обретенного союзника, он встал из-за стола, сославшись на недомогание в ногах и покинул стол Диармайда. Ох, уж эти его колени!
Хромая, с костылем в руках август Стабальт добрался до комнаты, которую отвели Альфстанне — по соседству с его комнатой. Движением головы Батиар отослал пару стражников. Стучаться не стал и широким движением открыл дверь.
Альфстанна вздрогнула. Обернувшись, увидела отца. Нужно было бы встать, поприветствовать, но августа только кивнула.
— Ты, что ли, боишься на люди показаться? Он ищет тебя по всей зале, — сказал мужчина, углубляясь в комнату и присаживаясь на кровать.
Альфстанна несколько растерялась от такой прямоты. Она догадывалась (и точно знала от Толгримма с Береном), что отец имел какие-то разговоры с Айонасом, когда тот прибыл в их чертог. Но непосредственно с дочерью Батиар пока ничего не обсуждал.
— Отец… — начала она, сама не зная, что попытается спросить или противопоставить. Батиар жестом попросил помолчать.
— Альфстанна, у меня болят колени, а не глаза.
Альфстанна потупилась. Проклятье! Они с отцом никогда не говорили о личном. У августы непроизвольно сжались от волнения кулаки.
— Ты понимаешь, дочь, — продолжал низким, поскрипывающим голосом, — что Айонас Диенар не может быть ни моим зятем, ни отцом моих внуков?
— Если бы не понимала, уже бы давно носила первого, — выдохнула она.
Резко, — оценил Батиар. Но внятно. Стабальт встал, с усилием доковылял до стола, за которым, пялясь на себя в зеркало, сидела Альфстанна. Сел, чуть отставил локоть и перенес на него весь тела, распластываясь по столу в сторону.
— Завтра, можешь мне поверить, Айонас попросит у Диармайда, брачного союза со своей дочерью. И ясно, как день, что малыш Саэнгрин ему не откажет. Если Айонас получит еще и тебя, он обретет немыслимую власть. Ей в Даэрдине никто не обрадуется: дочь-королева, жена — наследная августа, и еще молодой Таламрин, который во всем к нему прислушивается. Мы не дадим ему такой власти, Альфстанна.
Девушка кивнула. Она все-таки не дура, и давно научилась и понимать отца, и жить с ним.
— Ты уже решил, кто это будет? — спросила она бесцветно.
— Может, Гессим Таламрин. А, может, и нет. Он лучший, но все-таки спорный.
Альфстанна кивнула. Что ж, младший брат Ллейда не так уж плох, попыталась убедить себя девушка. Видя её серьезное, безрадостное лицо, Батиар отставил костыль и протянул по столу руку. Взял Альфстанну за запястье.
— Ты все сделала правильно. Я хвалю, — сказал он теплее и тут же встряхнул дочернюю руку. — Но то, что записей о вашем браке не осталось, Альф, тоже правильно.
— Я знаю. — Стабальт старалась не дергаться и не отводить взгляд под напором отца. Тот вздохнул: трудно, трудно строить разговор с женщиной, даже если это твоя дочь! И даже если ты явился сделать для неё хоть что-то хорошее.
Отпустив девичью руку, Батиар вытащил из-за пазухи праздничного камзола небольшую скляночку. Явно лекарственного назначения, приценилась Стабальт.
— Я попросил сегодня у лекарей в лазарете. Выпей, — потребовал Батиар. Альфстанна покосилась на отца с подозрением, потом с недоверием на бутылек. Да в самом деле, что это она?! Это из-за долгого пленения у Хеледд она не доверяет собственному отцу?! Откупорив склянку, Альфстанна вылила содержимое себе в рот и проглотила одним глотком. Скорчилась: ну и дрянь! Утерла губы тыльной стороной ладони, все еще щурясь взглянула на отца.
— Что это?
— Моя гарантия, что у тебя будет следующая кровь, — не стал отпираться Батиар.
— Что?! — Альфстанна заерзала. Это не его дело! Если только… Ох! Стабальт судорожно вздохнула.
— Иди к нему, Альфстанна, — сказал Батиар мягко. — Будь с ним сегодня, если хочешь. Если он тебе дорог.
«Потому что ты ему — дорога».
Альфстанна замерла с пустым пузырьком в руках, не зная, что делать. Взгляд её все-таки сполз вниз, не выдерживая мужской прямоты.
— О… отец, я…
— Другой возможности у тебя уже не будет, — напомнил Батиар. Альфстанна подняла на отца глаза. К его счастью, сухие. Посмотрела прямо, кивнула, облизала губы.
— Спасибо. Я обещаю, у тебя не будет повода стыдиться меня.
Батиар вдруг улыбнулся. Это не сделало его привлекательней, но сделало добрее.
— Моя дочь смогла на всем скаку подобрать факел с земли, вовремя подать сигнал мне и моим людям, обеспечить открытие одних ворот, взорвать другие, она обрушила защитную башню королевского дворца, — перечислял Стабальт, — загодя расположила к себе союзников и даже нашла способ выманить из дворца Продия Девирна. Мне уже нечего стыдиться, Альфстанна, даже если после этого ты всю жизнь просидишь за вышивкой. Но ты ведь не просидишь?
— Не наде… — Альфстанна, красная от первых на памяти развернутых похвал отца, хотела было мотнуть головой: какая вышивка?! А потом погрустнела и опустила взгляд. — Они убили Ларда.
— Я знаю. Друзей не заменяют, Альф, но я найду тебе нового коня.
Альфстанна не нашлась с ответом. Она положила ладонь отцу на одну щеку — сухую, впалую, — поцеловала во вторую и, кивнув, вышла из комнаты.
Батиар хмурился, но правый уголок его губ был поднят.
Данан улизнула с королевского помоста первой. Своеобразное преддверие завтрашнего совета, которое устроил за своим столом Диармайд, было ей совсем неинтересно. Выцепив взглядом проход на какой-то отдаленный балкон, Данан взяла курс.
Продраться сквозь толпу оказалось непросто.
