Да что там — зверски тяжело! Каждый встречный, завидев, что героиня Даэрдина вышла из-под защитного ореола королевской опеки, норовил пожать ей руку, по-свойски приобнять, выпить, расцеловать в щеки (особенно женщины), забросать двусмысленными намеками (особенно мужчины), половина из которых была весьма сального содержания.
— Да, конечно, — бездумно улыбаясь, кивала чародейка женщине, имени которой не знала.
— Нет-нет, не нужно, — отмахивалась от какого-то лорда, предлагавшего ей свою компанию, если захочется поговорить, и скрывала при этом настойчивое желание съездить нахалу по физиономии.
— О, очень любезно, но я справляюсь, — благодарила стратия, предложившего вполне целомудренное сопровождение до любого места в Даэрдине, если «сиятельной леди потребуется охрана».
Измучившись попыткой самостоятельно выбраться на балкон или, на худой конец, вообще удрать, Данан пошарила глазами по зале. Здорово было бы найти Стенна, но из-за роста его трудно увидеть среди гостей. Взгляд наткнулся на Ллейда и Гессима. Данан состроила жалостливую мину: «Заберите меня!», но братья, облепленные с одной стороны друзьями, а с другой — женщинами, почти одновременно пожали плечами. Ллейд, зараза, даже отсалютовал сестре кубком: мол, за тебя, Дан. Гесс, негодник, просто показал язык.
Чародейка замерла, примеряясь и посматривая поочередно в две стороны: на балкон и на выход. Второе уже казалось заманчивей, но Дей ведь сильно обидится.
— Кажется, тебе нужна помощь? — раздался голос мужчины из-за спины.
Данан радостно улыбнулась. Обернувшись бодрее, чем сам от себя ожидала, женщина бросилась стражу на грудь.
— Клейв, — пропела она с интонациями, будто воззвала: «Спаситель!». Он обнял её, и она, прижимаясь щекой к мужскому плечу, давила старого друга в ответ.
— Тебя проводить? — спросил он, отстраняясь.
— Да, я шла на балкон.
— Хочешь броситься, чтобы тебя не трогали? — поиздевался мужчина.
Данан подняла на него взгляд искоса, не отвечая вслух.
Отстраняя тех, кто пытался дотянуться до Данан с непонятной целью, кивая им вместо нее, говоря вежливые фразы, а порой просто зыркая, страж Вечного Клейв вывел чародейку на лоджию. Заходя, Клейв попросил охранников в балконной у двери никого не пропускать. Данан перевалилась через парапет, Клейв повторил следом. Оба хохотали до слез.
— Клянусь, пробиться сквозь гущу исчадий к цитадели было легче!
— Ну, тебе видней, — отсмеиваясь, сказал Клейв. — Мы так и не поговорили после той встречи во время штурма Галлора. Как ты?
Данан попыталась найти правдивый ответ.
— Наверно, растерянно.
— Неудивительно.
Задор своеобразного побега от толпы истаивал. Клейв замолчал, медленно изучая лицо чародейки. Сейчас в нем не было никаких элементов, свидетельствовавших о её принадлежности к Смотрителям Пустоты, но страж безошибочно чувствовал: она изменилась.
— Есть что-то, о чем ты хочешь мне рассказать? Или что-то, о чем ты могла бы мне рассказать, если представить, что я никогда не был твоим надзирателем.
Чародейка так же долго посмотрела на мужчину в ответ.
«Могла бы — Тальваде. Но она и так все знает. Даже лучше, чем я сама».
— Прости. Ни тебе, никому еще.
Клейв принял.
Он принял, что теперь Данан другая. Или не совсем она, или не совсем одна внутри себя. Принял потому, что, сколько бы тьмы ни сошлось в ней, чародейка по-прежнему выбирала свет. Вместо ночи, несмотря на все, сквозь все — день. Вместо смерти — жизнь. Вместо Пустоты — смысл.
За это её постоянство он простит любые средства, которые избрала чародейка, чтобы победить.
— Что думаешь делать дальше? — спросил Клейв, опираясь на предплечья о парапет и устремляя взгляд в вечернюю даль.
— Надоедать тебе, — ответила Данан, пристраиваясь рядом в той же позе.
— В смысле?
— Вернусь в Цитадель тайн. Я уже поговорила с Сеорасом, он обещал отдать мне мою комнату.
— Насовсем? — осведомился Клейв, так что было непонятно по голосу, рад он или озадачен.
— Не знаю, — выдохнула Данан, свешивая голову промеж плеч. — Мне нужно разобраться с собой.
Она не видела, но чувствовала: Клейв кивнул.
— Моя магия сильно изменилась под влиянием архонта, — не понимая головы, призналась чародейка. Клейв оглянулся: Данан откровенно хотела спрятаться от новой себя, страшась даже начинать разбираться, что с ней стало. Клейв не стал долго пялиться: она все равно, как любой человек, ощущает на себе взгляд.
— Нужно понять, что именно я теперь могу, и что из доступного, — она, вздохнув, подняла голову, — в самом деле мое.
Клейв не стал комментировать. Это действительно важно и потребует у Данан много времени. Что-то подсказывало, что, скрести они мечи сегодня — в дружеском поединке или в обучающем, — духовный клинок Данан будет уже совсем не того молочно-белого цвета с красивыми полосами багряного, зеленого, пурпурного, каким был всего год назад.
— Эльф не одобрит твоего ухода.
Данан коротко и не к месту мечтательно улыбнулась, прекрасно понимая, о ком идет речь.
— Я даже не уверена, что он не уйдет первым. Думаю, смоется еще до завтрашнего утра.
— Сомневаюсь, — усмехнулся Клейв.
Женщина хмыкнула и добавила:
— Фирин же ушел. Не складывается у меня с остроухими.
Про Фирина Клейв ничего не знал, в том визите чародейки к родным пенатам его не было. А вот за Жала пару слов сказать точно мог.
— Не знаю, не знаю. Он таращится на тебя весь вечер алчущими глазами.
На лице Данан снова мелькнул романтический настрой.
— У него будет целая ночь.
— А потом?
— А потом, если… — было непросто признать, но от этой правды Данан скрываться не стала, — захочет, поедет со мной в Цитадель.
Клейв вытянулся в лице в крайнем изумлении.
— Скажешь, об этом ты уже тоже договорилась с Сеорасом? Для таких гостей и слово Хагена потребуется!
Данан оглянулась на друга и тихо рассмеялась.
— Ну, я все-таки нахожусь в числе героев, одолевших Темного архонта. Можно же мне сделать небольшое послабление в правилах, правда? — по-светски осведомилась женщина. Клейв открыто хмыкнул в ответ и, успокаиваясь, вернулся в прежнюю позу, из которой было удобно рассматривать ночь над городом. Прохлада, праздник, огни — и хотя бы временная ясность. Клейв услышал, как Данан вздохнула полной грудью и повторил за ней.
— Должен признать, — сказал он размеренно, — учитывая нрав и привычки твоего покойного мужа, я думаю, Эйтианский змей вполне неплох.
Айонас, наконец, вырвался из душного окружения вежливых бесед и обсуждения больших планов, которые, вроде как решено было оставить на завтрашнее утро. Когда он встал из-за королевского стола, то обошел всю залу, заглянул в каждый угол. Вышел на один балкон, потом на другой. Не нашел
