– А вы… – нерешительно начал Поплавский, – что-нибудь делали? То есть, пробовали что-либо делать?
– Что?
– Я не знаю, вам виднее, вы же у нас – путешественник… – Слово «путешественник» было произнесено с изрядной долей иронии.
– Вы знаете, Игорь Валерьевич, я ведь тоже не мальчишка сопливый, – резко начал Саша, – и тоже могу крепко выражаться. И позвонил я не для того, чтобы ваши рулады выслушивать… (Господи, при чем тут рулады?) А для того, чтобы вместе что-нибудь придумать! И если вы собираетесь так со мной разговаривать…
– Все, все, я больше не буду, – быстро примирительно сказал Игорь. – Я имел в виду: вы сейчас ничего не видите?.. Ну, как это у вас обычно… облачко серое?..
– Нет. И вообще, даже когда я… то есть мы ТУДА отправились… ничего такого не было. Я и сам удивился. Необычно как-то… Я же говорю, она хотела в СВОЙ мир, а получилось…
– М-м-м… – Поплавский промычал что-то невразумительное. Он соображал. – Я думаю, он вас просто утянул к себе.
– Кто?
– Кто, кто? Антонов, конечно. – Голос Игоря окреп. – Вот что, Самойлов. Вызывайте «Скорую». Хотя… Нет, погодите. У нас сегодня – пятница? Тогда подождите, я перезвоню своему коллеге в Нейроцентр… Вы сейчас в ее загородном доме, я правильно понял?
– Да.
– Тогда сидите спокойно, ждите. Я попрошу его госпитализировать Свету… – Он снова надолго задумался. – Ну, и сам приеду, как только смогу…
– А зачем госпитализировать? – спросил Саша, представив, как среагирует охрана, если хозяйку начнут выносить на носилках.
– Как – зачем? Она же умрет у вас без медицинской помощи! Вы что, не понимаете? Короче: сидите и ждите. Вы номер телефона знаете?
– Какого?
– Господи, да с которого сейчас говорите со мной!
– Нет.
– Ну, так узнайте! Есть там у кого выяснить?
– Сейчас попробую.
– Давай, давай.
Маша, конечно, номер знала. Она увязалась с Сашей в гостиную и дослушала его разговор с Игорем.
– Так вот, Самойлов, запоминайте: коллегу моего зовут Юрий Валентинович. Я постараюсь его найти. Ох и задачу вы мне задали… Все. Если нужно будет, я перезвоню.
– Да, только у меня тут телефон на автоответчике. Вы просто скажите, что это вы… – успел предупредить Саша.
– Хорошо, хорошо. Я не прощаюсь.
Маша подозрительно посмотрела на телефон.
– С кем это ты разговаривал?
– С врачом, – отрезал Саша. Ему вовсе не хотелось сейчас разговаривать с Машей.
– С каким врачом?
– Маша, иди к себе…
– Почему это – иди? Я не хочу сидеть и ждать, пока ты здесь что-то крутишь!
– Ничего я не кручу, Ма-ша! – громко и раздельно сказал Саша. – Я тебе все объясню. Но только чуть-чуть попозже. Договорились? – Он стал подниматься по лестнице в спальню. – Договорились?
– Договорились… – неохотно согласилась девушка.
Вот еще проблема. Маша. Подружка наша. Чего ей говорить? А охране? А коллеге этому? Что же делать? Вот так просто сидеть и ждать своей участи?
Света лежала, прикрытая пледом. Мертвая царевна. МЕРТВАЯ, а не спящая. Господи, Поплавский прав, она ведь и правда может… Саше стало жутко.
Сережка в правом ухе притягивала его взгляд. Что-то… Наверняка какой-то важный смысл заключен в этой пропаже… Какой? Вот бы сообразить… Да поскорее… Не понимая толком, зачем он это делает, а повинуясь неясному внутреннему приказу, Саша осторожно раскрутил замочек и снял сережку. Ну? Вот. Сережка. Крохотный бриллиантик на ладони. Где твоя пара? Где? Ну-ка, милая, ищи пару… Ищи… Ищи… Ищи…
Соскальзывая с кровати на пол и уже понимая, что получилось, получилось! – Саша успел подумать-вспомнить-ужаснуться… ТАМ же… Когда я уходил… ТАМ же – взрыв…
Интерлюдия III
…Самое мудрое, что ты можешь сейчас делать, – это лежать и думать.
Сломанная нога, на удивление, срастается очень быстро. И не надо делать безразличный вид – ежу понятно, что это Дунина заслуга.
Уже на второй день Саня начал что-то понимать в Дунином мычании. Не очень, чтобы совсем, но… Элементарные вещи понять можно. К сожалению, ни на второй, ни на пятый день симпатичней наш местный Квазимодо не стал. Не привыкнуть к нему никак. Внезапно повернешься – как увидишь перед собой эту жуткую физиономию, так и вздрогнешь.
Времени теперь – навалом. Лежи себе поплевывай, вкусности всякие уплетай. Нет, Саня, конечно, первое время пытался ковылять кое-как, но Дуня строго-настрого запретил. Что-то долго объяснял на своем коровьем языке, головой мотал, клешнями своими поводил – короче, смысл ясен: вам, больной, ходить не рекомендуется.
Пять раз в день Дуня поит Саню нечеловечески горьким отваром, а на ночь меняет повязку из жестких колючих листьев на ноге. Ухаживает. Да и рациончик в нашем лазарете – ничего себе, жаль только – в основном вегетарианский. Извини, это я вчерашних жуков вспомнил, которых Дуня на ужин поджарил. Спасибо. Я лучше – салат.
Смотри, какая странная штука выходит. Когда Саша сюда вернулся, Саня со сломанной ногой и сильно покорябанной физиономией уже несколько дней находился у Дуни. Послушно лежал на тюфяке, набитом душистой травой. Обе половинки Саши-Саниного Я с готовностью схлопнулись, снова вызвав неповторимое ощущение, нет, не раздвоенности, а… ах ты, елки-палки, и слов-то таких еще не придумали… в общем, хорошее ощущение. К тому же, покопавшись в памяти (у Сани, разумеется), Саша надыбал массу интересных и полезных подробностей.
Ну то, что Девяткино твое пресловуто-любимое начисто с земли смело, это ты уж, наверное, догадался. Что с ребятами стало – неизвестно, потому как взрывная волна нас всех, словно котят, расшвыряла. Саня потом, как мог, искал, да разве со сломанной ногой далеко уйдешь? Нет, никого не нашел. Только к вечеру… Чу? Стонет кто-то? Точно.
Кувалда Гризли лежал на краю веселенькой зеленой полянки. Места на нем живого не было. И вообще одного взгляда достаточно, чтобы понять: помирать будет. А как Двоечника увидел – весь ажно перекосился. Не, от радости. Руки тянет, хрипит, глаз один кровью совсем залило – уж и запеклась вся коркой.
– Браток, – хрипит, – браток, не бросай меня, побудь хоть минуту Христа ради… Помираю я… – И сразу, без перехода, будто перед ним священник какой, ка-ак начал на себя клепать… исповедоваться, значит.
Ох, часа три, наверное, говорил. Саня, кажись, и вздремнуть успел. Сидишь как дурак, всякую дребедень слушаешь… И неудобно, и больно – не забывай, у Сани у самого – нога покалеченная и по лицу будто рашпилем пару раз прошлись… Ну, гляжу, вроде Кувалда успокаиваться стал, значит, к концу дело пошло. Не, пока еще не в смысле – помирать, а в смысле – грехи свои перечислять. Что? Не, особо не прислушивался. К чему мне про чужие гадости слушать? Своих бы не забыть. Вот, вот. А вот в самом конце вдруг интересное пошло. Он-то, видать, все по-порядку рассказывает, в хронологической, как ты говоришь, последовательности:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
