Она помолчала, не уверенная, стоит ли говорить правду, но присутствие старейшины повлияло на нее, и она кивнула:
-- Да, несколько раз я видела такие сны...
Острон опустил голову. Исан вопросительно посмотрел на него, ожидая, что тот отдаст приказ; Острон посидел молча, наконец негромко сказал господину Хилафатулу:
-- Стоит держать ее... под надзором. Это очень дурной знак.
По указаниям старейшин женщина осталась на ту ночь в аштемаре, под стражей, хоть она плакала и не понимала, в чем она виновата; Острон с камнем на сердце ушел к своим путникам в трактир. По пути Исан спросил его:
-- Ты не будешь казнить ее?
-- ...Ради всего святого, Исан, -- вздрогнув, отозвался тот. -- "Казнить"! В племенах казнят только убийц!
-- Но она скоро станет одержимой и тогда, очень возможно, кого-нибудь убьет.
-- Вот тогда и...
-- Ты перекладываешь эту ответственность на простых людей?
Острон помолчал.
-- Чего ты хочешь от меня, Исан? -- потом резковато спросил он. -- Чтобы я лично казнил каждого одержимого или того, кто вот-вот поддастся?
-- Нет, -- невозмутимо ответил белоглазый. -- Мне просто интересно.
-- Интересно ему.
Они уезжали наутро, обменяв своих низкорослых лошадок на верблюдов; Ханса, на чьи плечи легла сия обязанность, весь вечер сердито бубнил и перед отъездом заявил, что о хеджинах в этом богами забытом месте можно и не мечтать.
-- Не имеет значения, -- коротко ответил ему Искандер. Дромедары, которых раздобыл Ханса, были ниже хеджинов, и седла у них были не такие удобные, впрочем, все двенадцать животных выглядели бодрыми и сердито орали, мотая головами.
-- Какой из них самый смирный, -- пробормотала Сафир, а Ханса фыркнул и ответил ей:
-- Все одинаково буйные, бери любого.
Еще через полчаса борьбы с животными путники наконец выехали. Они покинули сабаин, и тропа, поначалу спускавшаяся по скалистому склону, наконец вывела их в хамаду; Острон с тяжелым сердцем оглянулся на видневшиеся вдалеке стены сабаина. Отвернулся, глядя перед собой.
-- Эту дорогу я хорошо знаю, -- сообщил ему Сунгай, рядом с которым он ехал. -- Но она дает немаленький крюк в одном месте, в мирные времена торговые караваны и некоторые племена джейфаров предпочитали заглядывать в ахад Шамсул, что сильно к западу отсюда. Я думаю, нам туда заезжать нет особой нужды. Как ты считаешь?
-- Тебе виднее, -- пожал плечами Острон. -- А напрямик что?
-- Барханы, -- отозвался джейфар. -- Оазисов там нет, но у нас есть Искандер, так что вряд ли это проблема.
Они действительно два дня ехали без всяких приключений, и Исан сообщал, что не чувствует ни единого одержимого на значительном расстоянии вокруг; места были пустынные, воды здесь отродясь не водилось, и Искандер на второй день даже с трудом сумел вызвать небольшую струйку, которой едва хватило на всех.
-- Ведь вода, которую я вызываю, из ниоткуда не берется, -- пояснил он удивившейся Лейле. -- На самом деле почти везде под землей есть ее запасы, просто где-то они лежат очень глубоко. А в оазисах влаги так много, что я могу брать воду буквально из воздуха.
-- Наверное, на берегу моря ты станешь сильным, как бог, -- пробормотала девушка.
Царила глубокая ночь, но они останавливались в тот день в обед и были намерены ехать без остановок до утра; пустыня была окутана гробовым болезненно-белым молчанием, залитая лунным светом, и поневоле люди стихли тоже, сосредоточенно смотрели перед собой, и только изредка доносилось уханье Хамсин, то и дело отлетавшей на разведку и возвращавшейся к Сунгаю, ехавшему впереди всех. Один Леарза смотрел на небо, задрав голову. Ночь выдалась необычайно звездная, и он отыскивал знакомые созвездия, а потом заметил, как одна звезда двигается. "Ух ты, метеор", подумал он с восторгом и какое-то время следил за ней, но потом потерял ее из вида. Тогда уж ему пришло в голову, что для метеора она двигалась слишком медленно, только Леарза пожал мысленно плечами: сколько неизведанных чудес в мире, ему никогда не узнать все его секреты.
Острон ехал чуть позади Сунгая, и рядом с ним была Сафир, они тихо переговаривались поначалу, потом, когда всеобщая тишина окутала отряд, тоже замолчали. Острон то и дело бросал украдкой на девушку взгляды и чувствовал неизбывную нежность по отношению к ней. Она была такая храбрая, думал он: прошла вместе с ним весь этот путь, от самого первого нападения одержимых, ничего не испугалась и пойдет с ним до конца, что бы ни случилось, он был уверен в этом.
Тут с другой стороны Острона нагнал Исан, и, поскольку белоглазый почти никогда этого не делал без нужды, Острон немедленно насторожился.
-- Я чую отряд одержимых, -- предсказуемо сообщил тот, с невозмутимостью глядя перед собой. -- Не очень далеко отсюда. Сова джейфара еще не принесла эту новость?
Сунгай обернулся на эти слова и нахмурился: Хамсин еще не вернулась из очередного полета.
-- В какой стороне? -- спросил он.
-- Там, -- Исан не колеблясь махнул рукой к востоку. -- Их много, около двух сотен. Некоторые из них мерцают.
-- Одержимые на востоке! -- крикнул Острон, оборачиваясь к остальным путникам, и верблюд Сунгая первым перешел на рысь, а следом за ним и остальные. Исан вырвался вперед, ведя других, но слишком долго они не проехали: фарсанг, не больше, затем белоглазый остановился, и путники спешились.
-- Абу, оставайся с животными, -- велел Острон, выхватывая уже ятаганы: теперь они могли слышать человеческие крики впереди, за гребнем бархана. Одиннадцать человек взбежали по песчаной волне и обнаружили, что за ней уже вовсю идет драка.
В свете луны трепетал белый флаг, и конный отряд сражался с толпой безумцев; Острон поселил пламя на своих клинках и первым ринулся в драку, следом за ним летели Сунгай и Ханса, невдалеке просвистела первая стрела. Из-под земли вдруг вырвалась тонкая, но высокая струя воды. Ни конникам, ни Одаренным и их спутникам вода ничего не сделала, но безумцы, страдающие водобоязнью, частью впали в панику и смешались.
-- За Саид! -- разнесся женский голос, и прямо перед носом у Острона, сражавшегося сразу с четырьмя врагами, слетела с плеч голова одного из них, снесенная ятаганом всадника.
-- Мубаррад! -- рявкнул нари, которого этот крик немного сбил с толку.
Драка длилась не очень долго, поначалу проигрывавший отряд конников (их было значительно меньше, чем одержимых) воспрял духом, и среди пришедших им на подмогу одиннадцати бойцов как минимум трое были мастерами клинка, против которых безумцам, которые совсем недавно наверняка были простыми мирными людьми, делать было нечего. Острон прикончил своего последнего врага, стараясь не думать о том, кем был этот человек до того, как поддался голосу темного бога. Вскинувшись, он обнаружил, что и остальные завершили драку, и конники собираются вместе; луна озаряла потные бока животных, поблескивала тут и там на кольчуге.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
