Хань, Бог Закатной Крови, когда-то был ярким светом их пантеона. Его шаги сопровождали алые облака, а его смех мог согреть целые города. Но когда его сознание омрачилось – всё изменилось. Алые облака превратились в бурю крови, его смех – в рёв бойни. Он убил товарища, с которым они вместе возносились, и едва не разорвал её собственную душу, когда она пыталась остановить его. И теперь – в этом человеке, в этом смертном, стоящем перед ней, она слышала его эхо.
Она не могла уйти, пока не убедится. Нужно испытание. Пусть невидимое для глаз, но очевидное для душ. Мэй Жо подняла взгляд и тихо произнесла:
– Андрей… Могу ли я спросить у тебя кое-что?
Он спокойно обернулся. Его глаза, спокойные и в то же время тёмные, как омут, задержались на ней. Казалось, он сразу понял, что её слова – не простая любезность.
– Попробуй… Спроси… – Коротко ответил он. И тогда она шагнула ближе. Солнечные блики соскользнули по её лицу, и оно на миг стало похоже на высеченную из белого нефрита статую. Но в её глазах пылал огонь – настороженный, испытующий.
– Скажи… – Она слегка замялась, подбирая слова так, чтобы в них заключить ловушку. – Когда в бою ты проливаешь кровь врагов, что именно ты чувствуешь? Тебя ли она зовёт? Или это ты её зовёшь?
Вопрос прозвучал просто, но для молодой Богини он был ключом. Ведь её брат – Шуй Хань – не мог устоять перед жаждой крови. Для него сама битва была не средством, а целью. Если Андрей унаследовал истинный корень этой силы, то его ответ всё выдаст. В зале стало тихо. Даже Цзяолин, обычно сдержанная, чуть склонила голову, насторожённо глядя на парня.
Андрей слегка задержал дыхание. Внутри него явно действительно что-то шевельнулось – тот самый голод, то самое звериное желание, которое он ощущал не раз после битвы с чудовищами и Богами. Но он уже научился различать, где его собственная воля, а где навязанное эхо чужой сущности.
– Я чувствую силу. – Наконец сказал он медленно, не отводя глаз от Мэй Жо. – Но не зов крови. Для меня битва – это не наслаждение. Это необходимость. Если кто-то погибает, то это всего лишь значит, что он сам выбрал путь против меня.
Слова прозвучали просто, но в них было что-то тяжёлое, основательное, как гул камня, сдерживающего нарастающий поток. Мэй Жо напряглась, почти желая поймать его на лжи. Она смотрела пристально, и её Божественное зрение пыталось проникнуть глубже, в слои души, ощутить дрожь от алых искр. И всё же – ответа, которого она боялась, она не увидела. Да, в его сердце было семя жажды – но оно было заключено в цепи. Он сам держал их.
“Значит, он контролирует её… или пока что контролирует…” – Мелькнуло у неё. И всё же, этот смертный ответил так, как её брат уже давно не смог бы. На губах Мэй Жо появилась лёгкая улыбка… Хотя… Это больше тень улыбки, чем сама улыбка.
– Хорошо… – Как можно спокойнее сказала она. – Пожалуй, теперь я верю твоим словам чуть больше.
Но внутри неё всё равно звенел вопрос. Долго ли он сможет удерживать эти цепи? В зале, где ещё витала тишина обряда, Андрей замер, уловив в мягких словах Мэй Жо скрытый укол. Она словно играла вежливую, неброскую партию, но каждое её слово было рассчитано на то, чтобы выудить из него признание, которое он сам пока не решался озвучить даже себе.
Он ощутил, как в его груди странно зашевелилась сила – не его собственная, а чужая, древняя, вкраплённая в его суть. Внутри словно отозвался отголосок чужой памяти: клыки, запах крови, безумный смех в багровом мареве заката. То был тот самый отпечаток силы, которую Мэй Жо назвала своим братом – Шуй Ханем. На мгновение дыхание Андрея сбилось. Знает ли она? Или только подозревает?
Но даже если она знала – разве он сам мог внятно сказать, что в нём происходит? Его путь был хаотичен. Сила Бога Костей… Печати Пустоты… Дыхание Дракона… И даже какие-то отголоски чужих воспоминаний. Всё это сливалось в ядро, превращая его в нечто, что уже давно не укладывалось в привычные рамки мира.
В голове Андрея промелькнула опасная мысль о том, что если она видит в нём угрозу, то… Что она будет делать дальше? Попытается ли ударить первой?
И именно в этот миг в его сознание, в ту часть, где всегда была тихая и тёплая тень, прорезался голос Цзяолин. Он был едва слышен, как дыхание весеннего ветра, но нес в себе силу:
“Не отвечай прямо.”
Она будто обняла его дух, прикрывая. Её собственное восприятие мгновенно выстроило вокруг его мыслей тончайшую пелену, скрывая глубинные отголоски чужих энергий. Там, где Богиня пыталась уловить знакомые вибрации, она встретила зыбкое, но ровное зеркало – и ничего больше.
Андрей почувствовал, как от Цзяолин в него струится уверенность. Она не просто защищала его, она впервые открыто вмешалась, показывая, что не намерена оставаться в стороне, если разговор грозил превратиться в духовное испытание.
“Скажи меньше, чем думаешь. Но так, чтобы она услышала то, что ей нужно услышать.” – Добавила она, и её голос окутал его решимостью.
Андрей вдохнул глубже. Его сердце больше не колотилось так отчаянно. Он понял, что не один. И хотя вопрос Мэй Жо всё ещё звучал как скрытый вызов, теперь у него был щит – их общая связь с Цзяолин, где двое действовали как одно целое.
Он спокойно поднял взгляд на молодую Богиню и уже спокойнее, без прежней тени замешательства, приготовился ответить. Он задержал своё дыхание всего на миг. Но именно этого мгновения хватило, чтобы Цзяолин окончательно выстроила вокруг его внутреннего мира туманную завесу. Её духовное прикосновение мягко приглушило все следы чуждых энергий, словно она закрыла тяжёлую дверь, ведущую к тому хаосу, что бурлил внутри.
Он поднял глаза на Мэй Жо, и в его взгляде не было ни тени страха, ни вызова. Лишь спокойствие. Такое спокойствие, какое обычно бывает у тех, кто привык смотреть в глаза чудовищам – и не отводить взора.
– Ты спрашиваешь, – медленно сказал он, не напрямую отвечая, но и не уходя в пустую отговорку, – понимаю ли я, что за силы во мне.
Он сделал короткую паузу, позволяя её словам повиснуть в воздухе и отразиться в её же сознании.
– Я понимаю другое. Любая сила, какая бы она ни была, остаётся лишь пустой оболочкой,
