Сделать её частью нашей линии?
Цзяолин ответила твёрдо:
– Именно. Родственные узы с Божественной сущностью могут дать нам то, что невозможно добыть в боях или в горах. Если ты не доверяешь – не доверяй сердцем. Но дар прими. Это шаг, который потом можно обратить в силу.
Андрей глубоко вдохнул. Ему не нравилось поддаваться чужой игре, но в словах Цзяолин была правда. Если Мэй Жо сама спешит привязать себя к нему – то почему бы не позволить ей сделать этот шаг? Пусть сама же и станет узлом, который невозможно будет развязать без потерь для неё самой.
Он медленно протянул руку, коснулся жетона. Нефрит холодно отозвался, но не ожёг. Мэй Жо, сидевшая напротив, чуть заметно выдохнула – напряжение её плеч ослабло. Она поняла, что её знак был принят.
А Цзяолин в этот момент, оставаясь рядом, впервые почувствовала странное удовлетворение. В её глазах это была победа – теперь у них появился ещё один ресурс, ещё один якорь.
Андрей же всё равно оставался настороже. Но в глубине души впервые мелькнула мысль о том, что если всё сложится, он сможет использовать саму Богиню как защиту и опору. Не только угрозу.
Мэй Жо в тот миг, когда пальцы Андрея коснулись нефритового жетона, не показала ни малейшей тени эмоций на лице. Но внутри неё всё заколыхалось, как воды озера, в которое бросили камень. Она сидела спокойно, но в мыслях вспыхивали один за другим целые ряды рассуждений, словно звенья цепи.
"Он всё-таки понял, что это не просто украшение, не знак благосклонности. Он почувствовал кровь. Он понял, что в нём заключено. И он всё же решился взять её."
Для неё это было важным – в её глазах Андрей больше не выглядел как дикарь, случайно оказавшийся в мире божественных и демонических сил. Он умел распознавать суть вещей, и значит, был опаснее, чем она думала изначально.
"Он принял. Значит, связал себя со мной. Пусть пока на тончайшем уровне, но нить уже протянулась. Теперь он не сможет сделать вид, будто мы чужие. Его отказ стал бы ударом по моей гордости и по имени семьи – но он не отказался."
Это радовало её, но вместе с тем тревожило. Ведь теперь между ними действительно возникла связь, и нельзя было предугадать, куда она заведёт.
"Он не выказал жадности. Не схватил знак сразу. Сначала выжидал, сомневался. Даже будто хотел оттолкнуть. Значит, у него есть внутренняя дисциплина. И это опаснее, чем голодная алчность. Алчных легко подкупить, жадных легко подчинить. Но тот, кто умеет ждать и скрывать – может оказаться равным."
Она прикусила губу – в мыслях это прозвучало как признание. И от этого стало чуть не по себе.
"Если он осознаёт, что в жетоне заключена божественная капля, он должен понять, что я сделала шаг, которого обычно не делает ни одна дочь богини. А значит, у него два пути: отвергнуть и поссориться навсегда, или принять и признать меня своей. Он выбрал второе. Значит, его сознание уже тянется к мысли о союзе. Осталось лишь подтолкнуть. И если он привяжет меня к себе – станет ли это узами равных, или он попытается сделать из меня сосуд, источник силы? Хм… а ведь это не было бы таким уж плохим исходом. Если я сумею быть сосудом и хозяином одновременно."
Эта мысль была дерзкой даже для неё самой. Но, отринув её, Мэй Жо почувствовала, что сердце бьётся быстрее. Шестое. Личная женская гордость.
"Он красив в своей холодности. Опасен в своей сдержанности. Не из тех мужчин, которые бегут к каждой протянутой руке. Я дала ему символ моей крови, а он заставил меня ждать ответа. И я, Богиня, ждала. Интересно… если он и дальше будет вести себя так, возможно, впервые я захочу быть не хозяйкой, а спутницей."
Эта мысль была слишком личной, почти обжигающей, и Мэй Жо поспешила отодвинуть её в глубину души, спрятать даже от самой себя.
Так что, когда она подняла взгляд на Андрея, молодая Богиня уже выглядела совершенно невозмутимой – будто ничего особенного не произошло. Но внутри у неё шло настоящее кружево мыслей, в котором переплелись расчёт, искушение, азарт и впервые появившийся оттенок… Любопытства.
После того как Андрей принял знак, в сердце Мэй Жо словно вспыхнул второй огонь – первый был её смелым поступком, а второй загорелся теперь, когда он ответил на него. Но она была слишком умна, чтобы позволить этому огню вырваться наружу без расчёта. Она сразу начала выстраивать стратегию дальнейших шагов, и мысли её приняли холодную, почти военную упорядоченность.
Сначала она решила проявить некоторую осторожность. Для того, чтобы проверить глубину его реакции:
"Он взял знак. Но что это для него? Вежливость? Признание силы? Или настоящий отклик? Я не имею права торопиться. Слишком опасно. Он может быть тем, кто примет жертву, а потом откажется от самой жрицы."
Именно поэтому первый её шаг будет скрытым. Она станет куда внимательнее наблюдать за тем, как он ведёт себя с жетоном. Держит ли при себе? Прячет ли? Пользуется ли силой, вложенной в него? Всё это покажет – видит ли он в ней союзницу или всего лишь источник силы.
Затем наступит время испытания. Это будет тонкая проверка доверия.
"Если он решил связать себя со мной, я должна знать, насколько прочна его нить. Сильных нельзя проверять словами – они сразу видят фальшь. Нужно испытание, невидимое снаружи."
Она решит сплести для Андрея ситуацию, где ему придётся выбирать между её доверием и личной выгодой. Не прямую ловушку, а тонкий узор. Намёк… Просьбу… Случай… Где он сможет либо защитить её интерес, либо пожертвовать им ради своей выгоды. Если он выберет её сторону – это значит, что он готов к союзу. Если нет – тогда знак станет лишь залогом её будущей мести. И только затем последует постепенное сближение, а не резкая привязка.
"Я Богиня… Я дочь силы… Но он уже не тот, кого можно взять красотой или лестью. У него внутри явно есть какая-то сущность… Имеющая отношение к древним Богам… Дыхание иного мира… Ему нужны равные, а не рабыни или игрушки. Значит, я должна идти осторожно, шаг за шагом. Пусть он видит во мне спутницу, а не узду."
Поэтому она и решила, что не будет прямо демонстрировать, что теперь они связаны. Наоборот – оставит ему свободу. Пусть он сам тянется ближе. Пусть думает, что это его выбор. Так связь будет прочнее, чем
