имея представления, удалось ли ему куда-нибудь попасть, – и тут же рухнул на палубу, когда одна из больших пушек, дождавшись, пока их глиссер поравняется с кораблем, рявкнула в нескольких стопах над его головой. Весь мир пропал в реве канонады и огромных колышащихся облаках черного дыма, извергавшегося из пушечных жерл.
Сквозь под-красные линзы весь мир превратился в контуры: огромные вспышки орудийных выстрелов, резкие языки, выхлестывающие из дул мушкетов, приглушенные разрывы гренад, призрачные тени людей…
В следующее мгновение они вырвались из дымной пелены. Глиссер немедленно взял влево, оказавшись в самой тени форштевня. Гэвин с Железным Кулаком воспользовались возможностью зашвырнуть каждый по гренаде на палубу над своими головами. Снаряд Гэвина, окутанный красным люксином, прилип к обшивке; гренада командующего была с шипами и воткнулась в дерево. Двойной взрыв и ливень пылающих обломков возвестил об успехе их маневра. Ни одна из пушек по левому борту «Гаргантюа» еще не стреляла, так что Кип снова получил возможность ясно увидеть происходящее.
Языки огня полыхнули, добираясь до грота, но были немедленно затушены фонтанами оранжевого люксина. Несколько тросов им удалось оборвать, но те, что всего лишь загорелись, также были спасены.
– Держись крепче! – крикнул Гэвин.
Глиссер лег на правый борт, чтобы набрать некоторую дистанцию, и, улучив момент, когда волна вскинула их наверх, Гэвин метнул огромный шар пылающего красного люксина в «воронье гнездо» на первой мачте. Тамошний цветомаг увидел опасность и попытался отбить шар, но тот лишь распался на множество осколков, затопив пламенем всех, кто был на мачте.
Впрочем, Кип едва успел это заметить, поскольку отдача от метания такого массивного снаряда, да еще в момент, когда глиссер находился в воздухе, отшвырнула их в сторону, и если бы они не врезались в верхушку соседней волны, то наверняка перевернулись бы.
Вместо этого глиссер всего лишь замедлил движение почти до полной остановки, поскольку командующего с Гэвином на мгновение отбросило от трубок, и развернулся боком к кораблю, подпрыгивая на волнах. Кип увидел, как с палубы на них наводят две вертлюжные пушки; в тот же момент из «вороньего гнезда» вывалился человек, объятый пламенем, и с воплем полетел вниз, путаясь в вантах.
Затем пушкарей закрыла стена пламени и расширяющегося желтого света: четыре «морские колесницы» сомкнули ряды вокруг Призмы. Пушки левого борта начали стрельбу, и Кип увидел, как одного из стрелков, стоявшего на корме своей «колесницы», попросту смело. Щиты вдоль бортов корабля полыхали; моряки и солдаты возились, пытаясь сбросить их в воду. Один из гвардейцев прочертил красным люксином вдоль всей длины корпуса «Гаргантюа», и в тот момент, когда взревели пушки, люксин вспыхнул.
Не прошло и нескольких секунд, как Гэвин с командующим уже разогнали глиссер до первоначальной скорости. Засвистели мушкетные пули, покрывая воду рябью: несколько стрелков-гвардейцев палили без передышки. Кип понял, что солдаты на корабле только сейчас начали выбираться на палубу.
– Птицы! – крикнул Кип, увидев стаю голубей, взметнувшуюся с палубы «Гаргантюа».
«Голубей?»
– «Железные клювы»! – воскликнул один из гвардейцев.
Кип, впрочем, тотчас потерял из виду и птиц, и сам корабль – так сильно мотало глиссер. Когда их подбросило в очередной раз, ему показалось, что его вот-вот вырвет.
«Что?! Морская болезнь? В разгар сражения?»
Стараясь успокоить бунтующий желудок, Кип воззрился на горизонт. Две из «морских колесниц», потерявшие своих стрелков, отошли за пределы досягаемости выстрелов; оставшиеся гвардейцы перебрались на одну «колесницу», а вторую уничтожили, потянув за шнур, которым она была запечатана. Составлявший ее люксин расползся по швам: Гэвин не желал, чтобы секрет изготовления «колесниц» попал в руки врагов. Однако позади «колесницы» Кип вдруг увидел приближающуюся галеру. Маленькое суденышко стремительно двигали три ряда весел.
– Галера на подходе! – крикнул Кип.
Он приставил к глазам бинокль, и его снова едва не вырвало, поскольку приближение изображения, казалось, увеличило и амплитуду качки.
– Без флага, – сдавленно добавил он.
Гэвин поднял взгляд.
– Скорее всего, какие-нибудь пираты в поисках легкой поживы. Это не люди Веккио. Приглядывай за ними.
И они снова ринулись в гущу схватки. Вынырнув из-под носа корабля к правому борту, они увидели, как одну из пушек снесло взрывом с нижней палубы. Она рухнула в воду в облаке дыма и полыхающих обломков, и один из Черных гвардейцев издал торжествующий вопль. Кипу показалось, что это был Перекрест.
Мгновением позже один из голубей ринулся на Перекреста и ударил его клювом в грудь. Клюв застрял. Перекрест поспешным ударом сбил птицу со своей груди. Голубь с плеском упал в воду и меньше чем через секунду взорвался.
Только тут Кип понял: подобно хеллхаундам, о которых им рассказывал инструктор Фиск, эти птицы действительно были птицами, но вражеские цветомаги пропитали их своей волей, настроив на выполнение одной-единственной задачи – атаковать Черных гвардейцев. А в данном случае их также снабдили небольшими гренадами. Что означало, что вокруг «Гаргантюа» в данный момент кружили несколько десятков маленьких крылатых бомб – маленьких, но умных… ну, в пределах умственных способностей голубей.
И если сами по себе они не выглядели особенно страшными, результат их работы поистине ужасал. На глазах Кипа полдюжины голубей атаковало «колесницу», команда которой как раз готовилась зашвырнуть гренаду в оружейный порт. Секундой позже и стрелка, и рулевого разорвало в клочки. Кинутая женщиной гренада, не причинив никакого вреда, отскочила от деревянного щита – вдоль этого борта щиты оставались нетронутыми – и взорвалась в воде, лишь слегка оцарапав деревянную обшивку корпуса.
«Гаргантюа» представлял собой настоящую плавучую крепость. Огонь его не брал. Он казался неуязвимым.
– К трубкам, – приказал Гэвин командующему.
Великан, по-видимому, мгновенно поняв, что тот имеет в виду, перехватил у Гэвина его трубку и продолжил вести глиссер самостоятельно.
– Кип, придержи меня за ноги, – велел Гэвин, уже принимаясь что-то творить между ладоней. – Навались всем весом.
Кип мгновенно повиновался, буквально рухнув к его стопам. Потом он проследил за взглядом Гэвина.
Стая оставшихся «железных клювов» направлялась прямо к ним! Поскольку на трубках остался только Железный Кулак, не было сомнений, что птицы их настигнут.
Гэвин закончил работу, когда первая птица была от него уже на расстоянии руки. Тогда он выбросил обе руки вперед, и из его ладоней взметнулась сеть, свитая из желтого люксина, накрыв всю стаю. Потом Гэвин с силой дернул сетку вниз – и Кип едва смог удержать его ноги. Впрочем, нагрузка длилась всего несколько секунд.
Имея дело с люксином, ты никогда не работаешь на расстоянии. Чтобы что-то бросить, необходимо бросить люксин; чтобы швырнуть что-то на палубу, необходимо приложить усилие к люксину. Гэвин использовал люксин как рычаг: охватив птиц люксиновой сетью, он шмякнул всю стаю на палубу «Гаргантюа».
Птицы взорвались. Кип увидел пролетающую мимо половину человека и шлем. Шлем был не пустой.
Гэвин перебрался на свое место. Кип увидел, как над бортом перегнулся оранжевый цветомаг и принялся поливать люксином пылающий корпус корабля, пытаясь потушить пламя. Железный Кулак тоже его увидел – и метнул синий дротик в его череп. Извлекатель кувыркнулся через борт и плюхнулся в воду.
– Они собирают мушкетные команды, – заметил Железный Кулак.
Результат сказался практически немедленно. Очевидно, мушкетеры на палубе выставили вперед своих лучших стрелков, в то время как остальные, оставаясь
