– Ты же понимаешь, все эти отбивные на гриле мне слегка поднадоели?
– Догадываюсь. А мышей не пробовала?
– Ты, Кузнецова, завещание на кого-нибудь оформила? А то, знаешь ли, еще одно слово про мышей, и я за себя не отвечаю.
Я хихикнула. Пещерные рухи, среди которых моя подруга провела несколько последних месяцев, мышей любили, и отнюдь не в качестве домашних питомцев.
Через час нам сменили столовые приборы, потом еще раз. За окном начинало сереть, а мы все никак не могли наговориться. О возвращении на работу я даже не думала. Мне так здорово было сидеть рядом с Жанкой и болтать о всякой ерунде, что я решила сегодня позволить себе расслабиться.
– А он мне и говорит, – Пак травил уже, наверное, сотую байку, – на единорогов охоту мне организуйте. Я, натурально, челюсть на пол уронил. Их же в мире всего пару десятков осталось, животных не жалко? Оказалось, не жалко.
– А ты что? – Жанка комкала в руках салфетку.
– Я другим путем решил пойти. Для охоты на единорогов, говорю, девственница нужна, иначе их, лошадей волшебных, никак не приманишь. И где же я, по-вашему, девственную фею найду? Это редкость, почище единорогов.
И мои друзья в унисон захихикали.
Я потянулась к звонящему мобильному. Оказалось, сработало оповещение, будильник, поставленный еще в больнице на пять вечера. В семь меня ждет Эмбер, а судя по адресу, который оставил мне его подручный на золоченой визитке, добираться до места встречи предстояло через весь город. Значит, семь. Разговора у нас будет минут на двадцать, потом полтора часа на обратную дорогу и часам к девяти я смогу быть в клубе.
– Ребята, – вклинилась я в беседу. – Мне уйти надо. Может быть, вы в «Ирий» переместитесь? Я потом тоже туда подъеду, продолжим встречу.
– Валера же! – хлопнул себя по любу Пак. – Я и забыл. Жаночка, зови официанта, будем менять дислокацию.
Телефон опять тренькнул – пришла СМС-ка от Джоконды.
Сирена сообщала, что закрывает офис, а документы оставляет на моем письменном столе. Я быстро набрала ответ. По понедельникам у Джоконды были занятия с репетитором, и я пожелала ей удачи.
Мы вышли на крыльцо, сопровождаемые официантом. Видимо, Жанка не поскупилась на чаевые, потому что «приходите еще!» – звучало вполне искренне.
– Что мне делать, если Валера до твоего прихода появится? – спросил меня Пак, когда Арбузова отошла в сторону, чтоб поговорить по телефону.
– Ничего, – ответила я. – Присмотрись к нему – что делает, с кем общается.
– Матушка звонила, – объяснила вернувшаяся Жанка. – Все в порядке, с мелкими она справляется, так что можем продолжать гулянку. Только, Пак, извини, ты конечно, кавалер хоть куда, но я лучше Дашку на ее встречу провожу.
– Я, между прочим, обиделся, – поскучнел пикси.
– Я тебе шоколадку куплю, – пообещала подруга. – Ты же мужик взрослый, должен девичью душу понимать. Мы с твоей хозяйкой давно не виделись…
– Да все я понимаю, – обещанное лакомство слегка примирило «взрослого мужика» с действительностью. – Только большую плитку, а лучше две, а еще лучше…
– Три! – не стала спорить подруга.
Число «три» пикси очень понравилось, он отсалютовал нам тирольской шляпкой и растворился в сумерках, насвистывая.
– Куда едем? – повернулась ко мне тоже слегка поскучневшая Арбузова. – Я машину на соседней улице припарковала.
Мы неторопливо шли по тротуару. Дождь сменился мелким колючим снегом, я открыла рот, ловя на язык снежинки:
– Что случилось, Даша? – неожиданно сердечно спросила подруга. – Я оставляла веселую, довольную жизнью и собой девушку, а нашла…
– Прибитую жизнью тетку? – закончила я фразу. – Все нормально, Жан, просто кое-какие проблемы.
– Ларс тебя обижает?
– Нет, – я отмахнулась. – Не в этом дело, просто… А давай я первая тебя спрошу? Что на самом деле произошло? Почему ты вернулась?
Мы как раз проходили под зажженным уличным фонарем. Жанка остановилась, развернулась ко мне, воротник шубы сполз с плеча, открывая черную ткань шелковой рубашки.
– Я сбежала, Даша, вот и вся правда. Сбежала из сказки.
На шее Жаны, на ее белой холеной шее багровели кровоподтеки, в форме которых угадывались следы пальцев, от правого уха на ключицу спускалась запекшаяся кровью царапина.
– Кто? – от гнева у меня в глазах потемнело. – Кто посмел? Алишер?
В моем голосе звенела сталь.
– Я раздавлю этого мерзавца.
– Успокойся, – Жанка запахнула шубу и обняла меня за плечи. – Я сама виновата, бросилась в любовь с головой, не узнав правил игры.
– Ты его оправдываешь? – я прикусила губу, чтоб не разреветься.
– Мне нужно было сначала побольше о традициях семейства будущего мужа узнать.
Жанка разревелась, я всхлипнула, из глаз полились слезы:
– Ты главное, к нему не возвращайся. Хорошо? Ты же понимаешь, что такое прощать нельзя?
– Я все понимаю, Кузнецова. Ну или понимала, когда детей своих от него прятала, когда из клана тайно выбиралась, когда искала, кто мне домой поможет вернуться. А что я буду делать, если он организует погоню, если меня здесь найдет? Кто меня здесь защитит?
– Я поговорю с Ларсом. Он даст тебе защиту.
Жанка взяла меня за плечи и отодвинула от себя, чтоб лучше рассмотреть:
– Ты сама в это веришь? Веришь, что ради меня твой ледяной демон предаст их мужское братство?
Я всхлипнула напоследок и вытерла щеки рукавом куртки:
– Я – леди Третьего дома – обещаю тебе свою защиту и покровительство.
Эхо моих слов разнеслось по пустынной улице. Я знала: все, что я сейчас говорю – правда, и знала, что слова мои каким-то магическим образом становятся клятвой – нерушимой клятвой.
– А если твой бывший муж сюда сунется, я его лично в асфальт закатаю, – закончила я уже нормальным тоном. – Поняла?
Жанка улыбнулась и кивнула:
– В машину садись, поработаю сегодня извозчиком. Кстати, как мне теперь тебя называть? Леди Сирин?
– Попробуй, – я потянула на себя дверцу черной аккуратненькой «хонды». – Завещание-то составила?
Жанка упаковывалась в машину в два этапа, сначала приподняла подол своей белой шубы, стянув ее на бедрах, потом села за руль, утрамбовывая свои меха с кошачьей скрупулезностью.
– Мантия тебе эта королевская зачем? – спросила я, когда мы наконец-то тронулись с места. – Синяки скрыть? Так гламор гораздо проще использовать. Или ты ничего с собой из Фейриленда не прихватила?
– Отчего же не прихватила? Только я его весь матушке оставила. Ты представляешь себе, как ее соседи на деток моих среагируют?
– А мама как все восприняла?
– Ну, скажем так, – Жанка лихо подрезала на повороте шикарную тачку – мерседес «эс»-класса, и резко газанула, уходя в другой ряд, – бабушку нашу устраивает, что большинство своих сверстников детки в развитии опережают и хорошо кушают, а то, что любимое блюдо у них грызуны – вообще дело десятое и к ее гордости отношения не имеющее.
– Понятно, – мерседес перестроился вслед за нами, кажется, нас пытались догнать и наказать.
– Ну смотри сама, – подруга преследование заметила и опять вильнула в другой ряд. – Пацанам еще и полгода нет, а они уже ходят, едят самостоятельно, о грудном вскармливании я уже благополучно забыла… Черт!
Мерседес шел за нами будто приклеенный.
– Под сиденьем посмотри, Кузнецова, у меня там бейсбольная бита в газетку завернута.
– Это еще зачем? – я вертела головой, определяя в каком районе города мы очутились и куда бежать, если что.
– В бейсбол поиграем, – Жанка щелкнула ручкой поворотника и с визгом затормозила около обочины. – Команда соперников уже прибыла!
Мерседес припарковался сзади. Я сидела ни жива ни мертва. Хлопнули дверцы, из машины на дорогу выбрался молодой человек спортивного вида и неторопливо приблизился к нам. Жанина отстегнула ремень безопасности и опустила стекло.
– Добрый вечер, – начал парень.
– И вам того же, – холодно улыбнулась подруга.
– У вас фонарь не работает, в поворотнике, видимо, лампочка перегорела.
