только белые откроют окно, атакуем из верхней полусферы! Идти на форсаже, в москитном режиме! Ракеты запускать с расстояния не больше пятидесяти километров! И давайте как следует взгреем этого «Жирного»! Пусть он, зараза, у нас похудеет!
Мозг деловито просчитывает варианты.
Лидер прав: если мы атакуем с предельной дистанции, защита «Жирного» расстреляет все наши ракеты еще на подходе. Пятьдесят километров – это наш шанс! Это расстояние ракеты пройдут всего за полминуты, их просто не успеют сбить!
Осталось только подобраться к цели на пятьдесят километров…
Защитные установки «Жирного» имеют дальность до двухсот пятидесяти. Наша скорость – две тысячи, на форсаже мы будем идти на двух четыреста. Минус потери времени на «москитные» уклонения и «змейки», чтобы сбить с толку вражеские системы наведения. Итого что-то около шести или семи минут игры в салочки со смертью, безумных рывков и перегрузок…
– Эй, парни! – снова хохмит командир. – Вы там постарайтесь, не дайте «Жирному» себя убить! Я буду без вас очень скучать... Бой!
Кричу в ответ что-то невнятное. Уже не до того. Нас встречают. «Белые» уходят вперед, прикрывая нас и позволяя нам уйти вверх.
Эта часть плана выполнена. Теперь наша очередь.
Тревожный писк: мы вошли в зону поражения ракетами «Жирного»! Рука щелкает переключателями на пульте. «Плазменное зеркало» – моя защита от вражеских радаров и головок самонаведения ракет! «Москитный» режим! Форсаж!
Бортовой компьютер матюкается: так может и не хватить горючего на обратный путь. Затыкаю назойливого умника. Поехали!
Одна минута, полет нормальный!
Перед глазами темно из-за частых перегрузок. Компьютер что-то бубнит в ухо, о чем-то предупреждает… Не слышу, вернее, не воспринимаю. Все внимание – на экран. В центре торчит крупная, жирная метка цели, и к ней мучительно медленно прорывается рой красных искр. Внезапно одна из них гаснет, тут же – еще одна!
Решительно отключаю внешний обзор. Теперь я слеп, но это уже не имеет значения. Автоматика не подведет, она выведет меня точно к цели. И лучше не знать, сколько товарищей, пошедших в атаку в одном ряду со мной, еще живы…
Компьютер наконец-то доводит до моего сведения, что выработано больше половины горючего, и теперь мне уже по любому не вернуться на родной аэродром. Не важно. Внизу – моя земля, она примет меня живым или мертвым. Палец ласкает кнопку запуска ракет. Если я не дойду, все равно успею нажать ее, отправив их в полет. Я успею…
Время словно прекратило свой бег. Оно замерло. Я мчусь со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука, и одновременно застыл, как муха в янтаре. Как москит…
Еще одно уклонение… Перегрузка… Внезапно машину встряхивает – я прошел эти двести километров под огнем, теперь мой черед наносить удар! Ракеты ушли к цели!
Теперь вверх, подальше от плюющегося смертью «Жирного» и его клевретов!
Возвращаю обстановку на экран. Взгляд ищет красные искры. Четыре, пять…
Мы живы! Мы достали его! А сверху уже наплывают новые метки.
Это подоспели к нам на помощь «большие парни»! Теперь они вцепятся в «Жирного» своими клыками, обратят его в бегство, надерут его жирную зад…
Говорят, свою ракету не увидишь. Не увидел и я. Просто перед глазами внезапно вспыхнул клубок разноцветной тьмы. За какую-то неуловимую долю секунды он настиг меня, расширился до размеров вселенной, поглотил и уничтожил…
Чер-р-рт!
Я рывком сел на постели, прижимая руки к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее, частое дыхание с хрипом вырывалось у меня изо рта.
Ну и приснится же такое!
Ночные видения уже слегка поблекли, как это всегда бывает с наступлением утра, но меня все еще переполняли бурлящие эмоции. У меня и раньше случались яркие, запоминающиеся сны, но никогда не было настолько реальных, с таким «эффектом присутствия». Настолько похожих на настоящую жизнь или… на кинофильм. Уж не устроили мне сегодня ночью просмотр киносеанса с помощью дримстера?
Встав с постели, я проверил прибор. Нет, отключено, вернее, замкнуто на себя, как и в первую же ночь после моего переселения в корабельную каюту. Тогда в чем же дело?!
Сами по себе такие сны, разумеется, не приходят. Я действительно ощущал некое томление, неприятную смутную тревогу, чувство чего-то несделанного или пропущенного. Это можно было списать на приближающийся старт экспедиции, до которого оставалось всего несколько часов, но я точно знал, что он здесь не при чем. Нет, все мои проблемы имели земное происхождение. Вот только не понятно, останутся ли они позади после начала полета?
На часах было без двадцати семь – почти час до подъема. Однако спать мне совершенно не хотелось, словно пронзительно сладкий энергетический напиток, выпитый во сне, подействовал на меня и наяву. Вставать, впрочем, тоже не хотелось. Удобно устроившись в постели, я прикрыл глаза и начал вспоминать последние дни. Может быть, приведя память в порядок, я пойму, что стало причиной моей тревоги и вызвало из неких глубин моей души тревожный сон о войне с космическими пришельцами.
Обычно воспоминания начинают раскручивать с конца, но я решил взяться за них с самого начала. Да, определенно, первым было именно это.
Пятница, 31 октября. Позади все медкомиссии и последние проверки. После недолгой официальной части началась вечерняя «встреча без галстуков» с мировыми лидерами, провожающими посланцев Земли в далекий путь к звездам.
В той, прежней жизни, я лично общался с двумя президентами своей страны – правда, еще до того, как они стали президентами. На пресс-конференциях и выступлениях видел еще нескольких глав государств. Может быть, мои впечатления были поверхностными, но ни один из этих людей не показался мне по-настоящему незаурядным. Да, в той или иной мере у каждого присутствовали лидерские качества, энергия, воля, готовность распоряжаться чужими жизнями и судьбами, однако не чувствовались в них ни сила, ни решительность, ни государственный ум. Одним словом, невыдающиеся люди, в какой-то степени волею случая вознесенные на самый верх общественной пирамиды.
Что ж, какие времена, такие и президенты. Когда во всем торжествует серая посредственность, откуда взяться во власти умным и ярким людям? А если и возьмутся, то почему-то мерзавец на мерзавце, хоть святых выноси.
Так вот, если судить по этому признаку, то время, в которое меня угораздило (или посчастливилось) попасть, было каким угодно, только не серым. В небольшом зале, где происходило все мероприятие, количество выдающихся личностей на единицу площади просто зашкаливало.
Чего только стоил, например, японский премьер-министр Коичи Нива, монументальный старик, кажущийся вечным и незыблемым
