не посчитали полным идиотом… последствия путешествия во времени! Да, именно так!
Он выдохнул и внезапно посмотрел на меня пронзительно и серьёзно. Весь его научный восторг куда-то испарился, сменившись озабоченностью и испугом.
— Канэко-кун. Уровень этих набросков… он запредельный. Это не студенческая шутка, и даже не набросок диссертации. Это черновой вариант чего-то огромного. Твой отец, он работал над чем-то подобным в Vallen? Это ведь не просто теоретические выкладки. Это выглядит как некий черновик инструкции.
Мой рот мгновенно пересох, а комок в горле стал размером с кулак Ильи Муромца. Он был так чертовски близок к истине, что становилось не по себе. Я заставил себя расслабить плечи, сделать вид, что поправляю ремешок часов (вот ведь ирония судьбы), чтобы выиграть несколько секунд.
— Честно? — я изобразил смущенную ухмылку, заставив голос звучать нарочито легкомысленно, почти небрежно. — Я сам в этом ничего не понимаю. Наследство отца, его старые рабочие записи. Возможно, это просто мысли вслух, игра раздражённого ума, без какого-либо практического применения. Теоретизирование ради самого процесса.
Я посмотрел ему прямо в глаза, стараясь передать взглядом всю несерьёзность происходящего.
— И, знаешь… — я понизил голос, сделав его заговорщическим, — я бы пока не делился этим с коллегами. Мало ли что. Вдруг это всего лишь чьи-то бредовые фантазии, а мы тут будем поднимать шум на пустом месте. Неловко получится, особенно для тебя. Твой руководитель тебя точно с потрохами съест.
Каору задумался, медленно кивая. Пламя азарта в его глазах немного угасло, приглушённое холодным ветром прагматизма и осторожности. Учёный в нём уступал место сотруднику крупной корпорации, знающему её нравы.
— Да… ты, конечно, прав, — он вздохнул и разочарованно потёр переносицу. — Без теоретического обоснования, без экспериментального подтверждения, это и правда больше похоже на фантастику. Очень, очень убедительную фантастику, но, пока антинаучную. — Он снова улыбнулся, но уже слабее, с долей сожаления. — Но гениальную! Спасибо, что показал. И спасибо за твой совет помалкивать, ты как всегда прав. Но, если найдётся еще что-то, какие-нибудь сопутствующие записи, ты же знаешь, где меня найти.
Мы кивнули друг другу, и он побрёл к своей машине, всё ещё погружённый в мысли, время от времени покачивая головой. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Я бросил камень в воду, и теперь расходившиеся круги могли принести мне что угодно: как долгожданную помощь, так и непоправимую беду. Тихий ужас от содеянного смешивался с лихорадочным возбуждением, вот сейчас игра началась по-настоящему.
Путь от Vallen до «Холмов гармонии» я проделал, как лунатик, на автопилоте. Ноги механически переставлялись, обходя трещины в асфальте и людей, а сознание было где-то далеко, запертое в лаборатории Каору, где с потолка свисали гирлянды из формул, а на стенах пульсировали схемы моих собственных нервных клеток.
Его слова звенели в ушах навязчивым, долгим эхом, накладываясь на ритм моего сердца.
«Инструкция по эксплуатации», «цена изменения точки отсчёта», «макромир» — каждое его слово, каждый вывод был точным, снайперским попаданием в цель. Он, сам того не ведая, не строя догадок, смог выяснить то, что я эмпирически прочувствовал за последнее время. И это осознание было одновременно потрясающе и сокрушительно. Его научный азарт был искренним, почти детским, но я видел и ту самую опасную искру в его глазах — голод первооткрывателя, того самого учёного, который ради знания готов переступить через любые этические преграды. Я сыграл с огнём, сунул голову в пасть льва, и теперь нужно было следить, чтобы он, увлёкшись, не откусил её.
Город вокруг кипел своей вечерней жизнью, но для меня он превратился в гигантское, враждебное игровое поле. Я ловил себя на том, что моё сознание раскололось надвое. Одна его часть лихорадочно проигрывала возможные сценарии, как шахматные партии.
Сценарий первый: Каору не удержится. Он поделится с кем-то из своих научных коллег, таким же одержимым гением. «Смотри, что я нашёл! Безумие, да?» И понесётся. Слово за слово, от одного к другому, и вот уже кто-то из высших эшелонов Vallen, возможно, тот самый Такаши, получает докладную о том, что сын погибших исследователей интересуется теориями, слишком близкими к проекту «Хронос».
Сценарий второй: За Каору уже следят. Служба безопасности Vallen давно мониторит мою переписку и звонки, и моё сообщение с фотографиями уже лежит в каком-нибудь досье с грифом «Совершенно секретно». И теперь за мной придут не какие-то уличные головорезы вроде Кэзуки, а тихие, вежливые люди в строгих костюмах, которые просто попросят пройти с ними, и я исчезну.
Сценарий третий: Я всё усложняю. Каору — гений, но он учёный. Он видит красивую математическую головоломку. А я-то знаю, что это инструкция по выживанию. Он будет искать академические доказательства, а мне нужно практическое руководство. Мы говорим на разных языках, но благодаря этому без моего «ключа» его догадки так и останутся обрывочными.
Паранойя, уснувшая было в глубинах разума, снова подняла голову. Я анализировал каждого человека вокруг. Студент с наушниками, уставившийся в телефон. Слишком неподвижен. Женщина с коляской? Слишком часто на меня смотрит. Пара туристов с картой, громко спорят на непонятном языке? Идеальная легенда для слежки. Мой взгляд скакал по теням в подворотнях, по стёклам припаркованных машин, выискивая хоть какой-то намёк на угрозу.
Но отступать было поздно. Сжечь мосты — всегда было моей сильной стороной, вернее, я умудрялся жечь даже порты. Блокнот отца был единственной нитью, ведущей из этого лабиринта, к пониманию того, как работают эти проклятые часы. И к тому, как остановить их разрушительное влияние на мою плоть и разум. Риск был колоссальным, но цена бездействия была неизмеримо выше.
Я ускорил шаг, мне срочно нужно было проверить логи Кайто, изучить записи с камер за день. Мне нужно было это чувство контроля, даже если оно было таким же зыбким, как цифровой сигнал на экране телефона. Это будет хоть какая-то точка отсчёта, но теперь стоит и точно убедиться, что за мной не шли, и что этот шаг с Каору пока остался незамеченным.
И нужно было готовиться к следующему, ещё более опасному шагу — мне следует серьезно поговорить с парнем. Вот где мне придётся балансировать на лезвии бритвы, подбрасывая ему крохи правды, замешанной на лжи, всё больше и больше запутываясь в собственной паутине. Я должен стать пауком, плетущим сеть, чтобы поймать муху-ответ, но в свою очередь самому не запутаться в ней.
Система Кайто встретила меня молчаливым зелёным светом всех иконок в приложении. «Всё спокойно». Тишина,
