я хотел сказать, католический, правильно? А ламии - они вообще не христианские. Здесь есть какая-нибудь система?
- Не ищи системы, сын мой, - усмехнулся аббат. - Демоны приходят следом за богами. Первые, самые древние, демоны были порождением первого бога. Затем пришли новые пророки и принесли людям новые верования. И новые демоны явились тоже. Все они обитают здесь, во Мраке.
- И как уживаются? - поинтересовалась Виктория.
- Иногда объединяются. Но чаще враждуют. Зло не может существовать без войны.
- То есть, иерархии у них нет, - подытожил Макс.
- Иерархия есть внутри каждого демонического клана. Самих же кланов несколько. Впрочем, если вам интересно, лучше обратиться к книгам.
После обеда отец Себастьян пригласил всех в свою келью, которая скорее напоминала кабинет древнего ученого, нежели обиталище настоятеля монастыря. В темноватой небольшой комнате у стены стояла узкая, застеленная серым одеялом кровать, в головах которой висело распятие, остальное же место занимал старый, заваленный свитками стол и книги. Книг было множество - они стояли на полках, опоясывающих стены, высокими стопками лежали на столе, неаккуратными кучами громоздились на полу в таком количестве, что передвигаться по келье было весьма затруднительно. Аббат выдернул из одной такой груды тяжелый фолиант и, сдвинув к краю стола ворох рукописных свитков, раскрыл его.
- Это Большой Бестиарий, - пояснил он. - Здесь подробнее всего описаны демонические кланы.
Макс подошел поближе к столу и погрузился в изучение книги, сопровождавшееся комментариями и пояснениями отца Себастьяна. Спустя пару часов у него от обилия информации слегка кружилась голова. Однако, вопреки предупреждению аббата, кое-какую систему он для себя все-таки вывел. Согласно Бестиарию, получалось, что самыми древними демонами являются те, которых породило первое божество - Бессмертный. Именно он разделил мир на две грани - Свет и Мрак, оставив в Свете людей, а Мрак населив демонами. Древние демоны условно делились на три уровня: высшие, средние и низшие. Верховным демоном являлся Карр'ахх, душу которого, как Макс надеялся, ему удалось уничтожить. Затем дело осложнилось: человечество развивалось, делилось на народы, каждый из которых исповедовал свою религию. Как понял Макс из книги и пояснений аббата, появление каждой истинной веры сопровождалось пришествием в мир пророка. Пророк нес людям заповеди своего бога, обращал их в свою религию, и они начинали молиться, строить храмы, короче, верить. Конечно, в книге все это было описано гораздо сложнее и тоньше, но Макс сознательно упрощал услышанное, пренебрегая философским аспектом во имя логики. Пока все было более-менее понятно, оставался открытым лишь один вопрос: как все это понравилось древнему богу - Бессмертному, и кто в него теперь верит? И почему люди, которые ему молились на протяжении многих тысячелетий, так легко отринули его и обратились к другим богам? Этого Бестиарий не объяснял. Макс попытался было спросить у отца Себастьяна, но тот ответил весьма расплывчато и прохладно:
- Это - вопрос, скорее, исторически-теософский, сын мой. Я же не знаток истории религий.
Макс пожал плечами и вернулся к Бестиарию. Насколько он понял, дальше случилось следующее: абсолютное добро, воплощенное в богах, не могло существовать без своего антипода - абсолютного зла. Им стали демоны. В христианстве, например, это были мятежные ангелы, в язычестве - боги, обидевшиеся за что-то на людей. В книге предлагалась следующая классификация: демоны, произошедшие от христианских ангелов, языческие демоны, демоны, воюющие против Аллаха, демоны иудейские и враги Будды. Причем языческие демоны делились еще на несколько видов в зависимости от своего происхождения. Там были какие-то переродившиеся духи, низвергнутые боги - Макс не запомнил. Внутри каждого клана существовала очень сложная, запутанная и переплетенная иерархия. Более-менее понятно было лишь с поверженными ангелами - главным был Люцифер, далее следовали Молох, Ваал, Велизарий… У всех существовали чины и чуть ли не должности, каждый отвечал за какие-то определенные пороки и делал свои, только ему присущие, гадости. Иерархия остальных кланов оставалась за гранью человеческого понимания. Особенно сложно было с так называемыми врагами Будды - даже имена-то их произнести без запинки не получалось. Почему вся эта орава выбрала Мрак своим местом жительства, в Бестиарии не объяснялось, зато на каждой странице имелись портреты демонов и их описание.
- Все, больше не могу, - произнес Макс, в голове которого воцарилась невообразимая каша: Ваал перепутался с Велиаром, Дагон с Абадонной, а сверху громоздились неведомо оттуда взявшееся Одноглазое Лихо в обнимку с Бегемотом.
Остальные его друзья вообще не проявляли особой заинтересованности в Бестиарии, и, казалось, слушали лекцию отца Себастьяна только из вежливости. Один Сергей Иванович оторвался от книги с видимым сожалением, пробормотав, что в его учебниках по демонологии нет и десятой части этих сведений.
- Вы можете взять Бестиарий в свою келью и изучить его внимательнее, - проявил научную солидарность аббат.
Профессор, рассыпавшись в благодарностях, вцепился в фолиант, а отец Себастьян предложил гостям пройти в кельи.
- После вечерней мессы мы проведем обряд вручения Символа, - сказал он. - А сейчас вам нужно немного отдохнуть.
Войдя в отведенную ему келью, Макс огляделся. Ничего особенного, точно такая же, как в монастыре Николая Угодника. Только там в углу висела божница с иконами и лампадкой, а здесь над кроватью - распятие. Прежде чем лечь, Макс перекрестился как умел, по-православному, рассудив, что Господь не будет на него за это в претензии. Он улегся на узкую кровать и снял стягивающую предплечье повязку, чтобы осмотреть рану. Она была довольно глубокой, с ровно рассеченными, воспаленными краями, и все еще понемногу сочилась кровью. Остальные раны, которыми были покрыты руки, плечи и даже грудь, были, по сути, просто царапинами и опасения у Макса не вызвали. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на своей энергии. Это у него получалось неважно - мешала вновь вернувшаяся слабость. Наконец, Макс сумел нащупать тоненький энергетический ручеек на уровне груди и осторожно направил его к ране. В результате этих манипуляций он смог добиться того, что с краев исчезло воспаление, кровь перестала сочиться, а в предплечье поселился противный зуд, предвещающий начавшееся заживление. Снова наложив повязку, Макс повернулся на бок и крепко уснул.
Его разбудил монах, постучавшийся в дверь и пригласивший на вечернюю мессу. Макс последовал за ним, отметив, что после сна чувствует себя гораздо лучше. Слабость отступила, голова больше не кружилась, и, если бы не постоянное желание почесать заживающую рану, Макс был бы полностью доволен своим состоянием.
Католическая месса Максу понравилась чрезвычайно. Во-первых, тем, что в пышно украшенной церкви раздавались звуки органа, настраивающие на торжественный лад. Во-вторых, наличием скамеек, на которых полагалось
