спросила она, внезапно загрустив отчего-то.
– Меня она не видела.
Она выпалила совершенно необдуманно.
– Но ты ее видел? Она была красивая? Он откинул голову и расхохотался.
– Ей было лет восемь.
Ой, как стыдно! До чего же глупо, что она спросила! Криста тоже рассмеялась, от всего сердца, но потом вздохнула. Этот парень волновал ее. И она ужасно боялась, что вот-вот безнадежно влюбится в него.
«А почему нет? – думала она упрямо, идя за ним и глядя на его великолепную спину, – Франк хочет силой выдать меня за Абеля Гарда, а Абель относится ко мне с заботливой собачьей преданностью. Франк никогда не примет такого бедняка, как Линде-Лу. Он будет утверждать, что парень просто соблазнился домом и деньгами.
А Линде-Лу меньше всего думает об этом.
Но я могу стать кем-то для этого парня. Я смогу что-то значить для него в его одиноком мире. Мы думаем одинаково, мы чувствуем этот непосредственный контакт между нами, и мне кажется, я ему нравлюсь».
– Сколько тебе лет, Криста? Неужели и он читает ее мысли?
– Семнадцать. Скоро восемнадцать. А тебе? Он остановился, но не обернулся. Задумался.
– Точно не знаю, – засмеялся он. – Думаю, что двадцать два.
– Ты выглядишь моложе. Но это вполне возможно. Этот «господин Педер» исчез как раз перед тем, как Франк – да, это тот, кто считает себя моим отцом – и я переехали сюда из Осло. А это было пять лет тому назад. Тогда, значит, тебе было лет семнадцать, когда произошел этот… кошмар с твоими младшими братом и сестрой.
Он снова пустился в путь.
– Да, где-то так, – пробормотал он. Он начинал ужасно волноваться, когда она заговаривала о трагедии.
– Больше не буду об этом, – с раскаянием произнесла она.
Линде-Лу ничего не ответил.
Криста не знала, что это за легкомысленная затея пришла ей в голову, но, когда она сейчас шла за ним, ее вдруг охватило желание выглядеть как можно лучше. Она нетерпеливо стянула с волос резинку, и они свободно рассыпались по плечам, спине. Она взбила их руками, давая доступ воздуху и свету.
Они были уже на поляне перед хутором. Линде-Лу обернулся к ней, чтобы спросить о чем-то, и с удивлением уставился на нее.
– Какие волосы! – прошептал он. – Почему ты их прячешь?
– В общине не разрешается ходить с распущенными волосами. Не говоря уже о стрижке. А здесь мне хочется делать так, как я хочу.
– Но ты не должна их стричь! – с ужасом выговорил он.
Криста вздохнула. На самом деле, ей давно хотелось постричь их так коротко, как требовала мода. Но ни Франк, ни другие в общине и слышать не хотели ни о какой моде.
Похоже, и Линде-Лу туда же. А она надеялась, что он поймет.
Но когда она увидела его взгляд, словно ласкающий ее длинные темные волосы, она поняла, что он руководствовался исключительно эстетическими соображениями. Он… он, конечно же, считал, что она с распущенными волосами такая красивая.
Сердце Кристы забилось часто-часто.
– Ну, мне пора домой. А то меня там хватятся, – сказала она.
Сначала он ничего не ответил. Но весь вид его говорил, что он огорчен.
– Да, и ты, конечно же, не вернешься, – сказал он, как бы, констатируя, но на самом деле вопросительно.
– Не знаю, Линде-Лу. Мне нелегко бывает выбраться. Ведь я забочусь о многих.
– Правда?
– Да.
Она рассказала о Франке и о своей работе в доме Абеля Гарда. Обо всех сыновьях Абеля, добавив маленькие смешные истории о них, она рассказала, что какие-то дураки болтают о ней и Абеле, но что эти сплетни абсолютно беспочвенны, потому что она не сможет влюбиться в Абеля, он просто очень добрый и хороший друг, он не заслуживает, чтобы о нем говорили гадости.
Криста даже сама не заметила, насколько рьяно она доказывает, что между нею и Абелем ничего нет.
И в конце своего длинного повествования она объяснила, как ей удалось схитрить и выбраться на велосипедную прогулку. Что Франк думает, что она сейчас дома у Абеля Гарда. Этот обман мог бы быть с легкостью разоблачен – если бы эти двое мужчин как-то связались друг с другом. И поэтому ей надо сейчас торопиться домой.
Линде-Лу слушал молча.
– Ты не любишь Франка, – констатировал он, когда она закончила.
– Неужели это так заметно? Тогда дело плохо! Нет, после того, как я узнала, что он мне не отец, я и правда стала испытывать к нему какую-то антипатию, и это нехорошо, потому что он заботился обо мне всю мою жизнь. Из любви ко мне, Линде-Лу.
Он выглядел весьма скептически.
– И из эгоизма, – сказал он. – Он привязал тебя к себе, разве ты не видишь? А сейчас он стал обузой.
– Обузой? Да. Да, хотя это и очень прискорбно. Он решает все. И потом, он страшно хочет, чтобы я вышла замуж за Абеля Гарда. Я так злюсь! Но я еще вообще не доросла до замужества, а когда время придет, сама решу, – закончила она с вызовом.
Линде-Лу смотрел на нее с нежностью во взгляде.
– Мне кажется, стоит это тебе позволить. Она сказала импульсивно.
– А не мог бы ты прийти… Нет, извини!
– Прийти в ваш приход? – Он посмотрел в ее пытливые глаза. – Может быть. Как-нибудь. Но ведь ты же там и разговаривать со мной не захочешь.
– Очень захочу, Линде-Лу.
– Скажем, когда ты пойдешь за молоком? Неужели именно там он и видел ее много раз?
– Я хожу туда по понедельникам, четвергам и субботам.
Он выглядел озабоченным. Ветер стал сильнее и трепал его седую челку. Озеро посерело и покрылось рябью.
– Сегодня вторник, – засмеялась она, потому что поняла его замешательство. Все дни слились для него в один.
И внезапно ей показалось совершенно невероятным, что она стоит прямо посреди этого дикого леса вместе с молодым парнем, которого она на самом деле не знала, хотя и уверяла себя в обратном. В невысоких березках на полянке гулял ветер, он шумел в кронах деревьев. Ее охватило странное ощущение, что в этом есть что-то языческое, она испытывала чувство одиночества, красоты и бесконечной печали.
Криста не осмеливалась смотреть на него. Она наклонилась над велосипедом и принялась счищать глину с колес.
Вокруг было тихо, очень тихо. Казалось, что Линде-Лу едва дышал, как будто у него не осталось никаких слов теперь, когда она должна была уехать.
Наконец она тронулась с места.
Последнее, что она видела, направляясь к озеру – чайка, кружившая над хутором.
8
Когда Криста
