– Вперед, Гарри.
Все направились к общежитию, и Гаррик, выбравшись из коляски, захромал за ними.
– Знаешь что, Шон? – громко сказал Карл. – Па разрешил мне брать его ружье.
Шон остановился и скорее с надеждой, чем с уверенностью заявил:
– Неправда!
– Правда! – счастливо ответил Карл.
Гаррик догнал их, когда все остановились и уставились на Карла.
– Сколько раз ты стрелял? – спросил кто-то с уважением.
Карл едва не сказал «шесть», но быстро передумал.
– Много раз. Столько, сколько хотел.
– Ты будешь бояться ружья. Мой па говорит, что если начнешь слишком рано, никогда не станешь хорошим стрелком.
– Я ни разу не промазал! – вспыхнул Карл.
– Пошли. – Шон двинулся вперед. Никогда в жизни не испытывал он такой зависти. Карл заторопился за ним.
– Бьюсь об заклад, ты еще не стрелял!
Шон загадочно улыбнулся и стал искать новую тему – он видел, что Карл не собирается отказываться от этой.
С веранды общежития им навстречу сбежала девочка.
– Это Энн, – заметил Гаррик.
У нее длинные загорелые ноги, она худая, и юбки развеваются, когда она бежит. Черные волосы, маленькое лицо с острым подбородком.
– Здравствуй, Шон.
Шон хмыкнул в ответ. Девочка пошла рядом с ним, стараясь не отставать.
– Хорошие были каникулы?
Шон не обращал на нее внимания – она всегда пытается с ним разговаривать, даже когда его друзья смотрят.
– У меня большая жестянка песочного печенья, Шон. Хочешь?
В глазах Шона вспыхнул интерес; он почти повернулся к Энн – печенье миссис Ван Эссен пользовалось заслуженной известностью во всей округе, – но вовремя спохватился и мрачно продолжил путь к общежитию.
– Можно, я буду в классе сидеть с тобой, Шон?
Шон яростно повернулся к ней.
– Нет, нельзя! И уходи – я занят.
И он начал подниматься по ступенькам. Энн осталась внизу; выглядела она так, будто вот-вот заплачет, и Гаррик застенчиво остановился рядом с ней.
– Можешь сидеть со мной, если хочешь, – тихо предложил он.
Она посмотрела на него, потом на его деревянную ногу. И захихикала.
Ох, какая она красивая!
Приблизившись к Гаррику, она сказала:
– Деревянная нога.
И снова засмеялась.
Гаррик сильно покраснел, на глаза навернулись слезы. Энн зажала рот руками, продолжая смеяться, потом повернулась и побежала к подругам, которые стояли перед девичьим отделением общежития. Пунцовый Гаррик стал подниматься за Шоном; он держался за перила.
В дверях спальни мальчиков стояла фрейлейн. Стальная оправа очков и седые волосы придавали ее лицу дополнительную строгость, но вот она узнала Шона, и выражение ее лица смягчилось.
– Ах, мой Шон, ты пришел.
На самом деле она сказала это на искаженном немецком.
– Здравствуйте, фрейлейн.
Шон подарил ей лучшую из своих улыбок.
– Ты еще больше вырос. – Фрейлейн смерила его взглядом. – Ты все время растешь, уже стал самым высоким мальчиком в школе.
Шон настороженно следил за ней, готовый увернуться, если она попытается его обнять – иногда она была не в состоянии сдерживать свои чувства. Смесь очарования, красоты и высокомерия Шона окончательно покорили ее тевтонское сердце.
– Быстрей распаковывайся. Уроки вот-вот начнутся.
Она перенесла внимание на остальных детей, и Шон с облегчением повел свою свиту в спальню.
– Па обещал, что в следующие выходные я смогу стрелять по добыче, а не только по целям, – попробовал вернуться к прежней теме Карл.
– Деннис, положи чемодан Гаррика на кровать.
Шон сделал вид, что не слышит слов Карла.
Вдоль стен стояли тридцать кроватей, рядом с каждой – шкафчик. Комната была аккуратной и скучной, как помещения в тюрьме или школе. В дальнем конце сидели и разговаривали пять-шесть мальчиков. Они посмотрели на вошедших, но не поздоровались. Это были противники.
Шон сел на свою кровать и попробовал подпрыгнуть – она была жесткой, как доска. Деревянная нога Гаррика стучала по полу, когда он подходил, и глава противников Ронни Пай обронил что-то приятелям; все они рассмеялись, разглядывая Гаррика. Гаррик снова покраснел и быстро сел на кровать, чтобы спрятать ногу.
– Наверно, я сначала подстрелю антилопу-дукера, а потом папа разрешит мне поохотиться на куду или бушбока,[29] – заявил Карл.
Шон нахмурился.
– Интересно, как новый учитель? – спросил он.
– С виду обычный, – ответил один из мальчиков. – Мы с Джимми видели его вчера на станции. Худой, усатый. И редко улыбается.
– Наверно, в следующий уик-энд па возьмет меня на охоту за Тугелу, – агрессивно заявил Карл.
– Надеюсь, он не очень любит грамматику и тому подобные штуки, – сказал Шон. – И не начнет снова эти десятичные дроби, как прежний – Ящерица.
Послышались одобрительные возгласы, и Гаррик сделал затравку для разговора.
– Десятичные дроби – это же просто.
Все молча посмотрели на него.
– Я могу даже застрелить льва, – настаивал Карл.
Глава 10
Мальчики и девочки разного возраста занимались в одном помещении. Двойные парты, несколько карт на стенах, большая таблица умножения и портрет королевы Виктории. Мистер Энтони Кларк с помоста разглядывал своих учеников. Чувствовалось напряженное ожидание; одна из девочек нервно хихикнула, и преподаватель принялся отыскивать источник звука, но тут же остановился.
– Моя неприятная обязанность – попытаться обучить вас, – провозгласил он. Он не шутил. Давным-давно его чувство профессионального долга сменилось ненавистью к ученикам, и теперь он думал только о жалованье. – Ваша столь же неприятная обязанность – учиться с напряжением, какое только возможно, – продолжал он, с отвращением глядя на сияющие молодые лица.
– О чем он говорит? – прошептал Шон, не шевеля губами.
– Ш-ш-ш, – взмолился Гаррик.
Взгляд мистера Кларка остановился на нем. Учитель медленно подошел, взял двумя пальцами прядь волос на виске у Гаррика и дернул ее вверх. Мальчик вскрикнул, и мистер Кларк вернулся на свое возвышение.
– Начнем. Первая группа, откройте учебники правописания на первой странице. Вторая группа – страница пятнадцать.
Он продолжал распределять задания.
– Больно было? – выдохнул Шон.
Гаррик еле заметно кивнул, и брат сразу возненавидел учителя.
