Тогда якобиты переживали нелегкие времена, и бежавшим во Францию, оставив свою землю и имущество, порой приходилось так же туго, как и оставшимся на родине, где за ними охотились англичане. Примерно в то же самое время Лаллиброх пережил два неурожайных года подряд, а в письмах из Франции соратники молили помочь им избежать голодной смерти.
— Нам нечего было послать. Мы здесь и сами были близки к тому, чтобы умереть от голода, — пояснил Айен. — Я послал весточку Джейми, и он рассудил, что использовать часть сокровища для помощи сторонникам Красавчика принца Чарли будет только справедливо.
— Скорее всего, золото спрятал кто–то из сторонников Стюартов, — вставил Джейми, подняв рыжую бровь и ухмыльнувшись. — Правда, отсылать его принцу я не стал.
— Хорошая мысль, — сухо прокомментировала я.
Любые деньги, отданные Карлу Стюарту, были бы пущены на ветер, растрачены в считаные недели, и всякий, кто знал принца так близко, как Джейми, прекрасно понимал это.
Айен взял своего старшего сына Джейми, пересек всю Шотландию и прибыл к тюленьей бухточке близ Когах. Опасаясь, как бы не просочился слух о кладе, отец и сын не стали нанимать рыбачью лодку: Джейми–младший сам доплыл до тюленьего островка. Он нашел клад на прежнем месте, прихватил две золотые монеты и три драгоценных камня, из тех, что поменьше, спрятал их в мешочке, надежно прикрепленном на шее, вернул остальное в тайник и снова переплыл пролив, добравшись до берега совершенно обессиленным.
Потом они направились в Инвернесс и сели на корабль, отплывавший во Францию, где их кузен, Джаред Фрэзер, успешный виноторговец, помог им тайно обменять монеты и драгоценные камни на наличность и взял на себя труд распределить ее среди нуждавшихся якобитов.
С тех пор Айен трижды совершал утомительные поездки на побережье с одним из своих сыновей и всякий раз забирал некую толику спрятанных сокровищ, чтобы помочь нуждающимся. Дважды деньги поступали друзьям во Франции, один раз они потребовались для того, чтобы купить семена на посев для Лаллиброха и обеспечить съестными припасами арендаторов на долгую зиму, когда не уродилась картошка.
О кладе знали только Дженни, Айен да два старших сына, Джейми и Майкл. Деревянная нога Айена не давала ему возможности плавать к островку тюленей, поэтому в поездку ему всегда приходилось брать одного из сыновей, которые таким образом как бы прошли посвящение, сделавшись причастными к семейной тайне. Теперь пришла очередь Айена–младшего.
— Нет, — повторила Дженни, но мне показалось, уже не так уверенно.
Айен задумчиво кивал.
— Ты возьмешь его и во Францию, Джейми?
Джейми кивнул.
— Да, в этом–то все и дело. Мне придется покинуть Лаллиброх и держаться подальше от Лаогеры, по крайней мере пока она не выйдет замуж.
Он снова переключил внимание на зятя.
— Я не рассказал тебе всего, что произошло в Эдинбурге, Айен, но, учитывая все события вкупе, мне лучше всего будет некоторое время держаться отсюда подальше.
Я молчала, пытаясь переварить эту новость. Ибо то, что Джейми решил покинуть Лаллиброх — и, похоже, вообще покинуть Шотландию, — для меня и вправду стало новостью.
— Так что же ты собираешься делать, Джейми?
Дженни отказалась от попытки притвориться, будто поглощена вышиванием, и села, сложив руки на коленях.
Ее брат потер нос. Вид у него был усталый, что и неудивительно: это был первый день с момента ранения, который он провел на ногах. По моему разумению, его давно следовало уложить в постель, но он настоял на том, чтобы остаться и провести эту встречу за столом, вместе со всеми.
— Что ж, — медленно произнес он, — Джаред не раз предлагал взять меня в свое дело. Может быть, я поживу во Франции с годик. И Айен–младший вполне мог бы поехать с нами и поучиться в Париже.
Дженни с Айеном переглянулись. То были особые взгляды, с помощью которых давно женатые супруги способны за одно мгновение сказать друг другу больше, чем можно выразить в длинной речи.
Наконец Дженни слегка наклонила голову в сторону. Айен улыбнулся и взял ее за руку.
— Все будет в порядке, mo nighean dubh, — нежно сказал он ей и повернулся к Джейми. — Ладно, бери его. В конце концов, для малого это хороший шанс.
— Ты уверен?
Хотя вопрос Джейми был обращен к Айену, на самом деле он предназначался сестре. Ее голубые глаза поблескивали в свете лампы, кончик носа слегка покраснел.
— Думаю, лучше всего будет, если мы предоставим ему свободу выбора, пока он еще признает за нами право давать ее или не давать, — сказала Дженни. Она твердо посмотрела на брата и на меня. — Но вы уж приглядите за ним как следует, ладно?
Глава 39
ПОТЕРЯННЫЙ И ОПЛАКАННЫЙ ВЕТРОМ
Эта часть Шотландии была так же своеобразна, как зеленые долины и озера близ Лаллиброха или пустоши Северного Йоркшира. Здесь почти не было деревьев, только каменистые, поросшие вереском предгорья, переходящие в утесы, вздымающиеся к низкому небу, так что их вершины терялись в завесах тумана.
По мере нашего приближения к морскому побережью туман становился все гуще, появлялся все раньше и удерживался все дольше, медленно развеиваясь поутру. Нам удавалось ехать всего пару часов в сутки, около полудня, пока была хорошая видимость. Наше продвижение нельзя было назвать быстрым, однако никто по этому поводу не переживал, не считая Айена, который был вне себя от возбуждения и не мог дождаться, когда мы доберемся до места.
— Далеко ли от берега до острова тюленей? — спрашивал он в десятый раз.
— По моим прикидкам, четверть мили, — отвечал ему дядя.
— Мне четверть мили проплыть — раз плюнуть! — в десятый раз повторял Айен–младший, сжимая поводья и гордо вздернув голову.
— Ничуть в тебе не сомневаюсь, — терпеливо заверял его Джейми и косился на меня, скрывая улыбку. — Тем более что тебе и усилий прилагать не придется: течение само вынесет тебя прямо к острову.
Юноша кивал и погружался в молчание, но глаза горели от предвкушения.
Мыс над бухточкой был безлюдным и утопал в тумане. Наши голоса отдавались здесь странным эхом, отчего становилось жутковато, поэтому мы почти перестали разговаривать. Доносившийся снизу лай тюленей смешивался с шумом моря, создавая впечатление, будто над волнами перекликаются моряки. Джейми указал Айену на каменный дымоход башни Элен и, взяв с седла моток веревки, направился по каменистому мысу ко входу.
— Не снимай рубашку, пока не спустишься, — посоветовал он племяннику, повысив голос, чтобы перекрыть грохот волн. — Иначе камни разорвут твою спину в клочья.
