Он сидел, поставив локти на колени и упершись подбородком в ладони. Широко открытые невидящие глаза уставились на темные воды бухты. Если тюлени и не спали, то в эту ночь они вели себя тихо.
— Ты как? — спросила я. — Чертовски холодно.
На Джейми не было ничего, кроме плаща, и в эти холодные предутренние часы на сыром морском воздухе его била мелкая дрожь.
— Все нормально, — пробурчал он, но прозвучало это неубедительно.
Я хмыкнула и присела рядом с ним на обломок гранита.
— Это не твоя вина, — сказала я после затянувшегося молчания.
— Тебе нужно пойти и поспать, англичаночка.
Голос был спокойным, но в нем сквозила безнадежность. Я придвинулась ближе и обняла Джейми. Он хотел отстраниться, но я сильно дрожала и искала его тепла, поэтому заявила:
— Никуда я не пойду.
Он глубоко вздохнул и посадил меня к себе на колено, крепко обхватив меня под плащом. Мало–помалу дрожь отпустила.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я наконец.
— Молюсь, — ответил он. — Вернее, пытаюсь молиться.
— Не буду тебе мешать.
Я сделала движение, чтобы уйти, но он крепче прижал меня к себе.
— Нет, останься, — сказал он, и мы прижались друг к другу еще теснее.
Я ощущала ухом тепло его дыхания. Он набрал воздуха, как будто собираясь заговорить, но выдохнул, так ничего и не сказав. Я повернулась и дотронулась до его лица.
— В чем дело, Джейми?
— Неужели это неправильно — то, что ты у меня есть? — прошептал он. Его лицо было белым, как кость, глаза в сумрачном свете казались черными дырами. — Я все время думаю: моя ли это вина? Неужели я сильно согрешил, желая тебя так горячо, нуждаясь в тебе больше, чем в самой жизни?
— А это так? — спросила я, обхватив его лицо ладонями, — И если это так, что тут может быть неправильного? Ведь я твоя жена.
Несмотря ни на что, от этого простого слова — «жена» — на душе у меня стало легче.
Он слегка повернул голову, так что его губы оказались прижатыми к моей ладони, а рука легла поверх моей. Пальцы у Джейми были холодными и твердыми, точно плавучее дерево, вымоченное в морской воде.
— Я убеждаю себя в этом. Господь дал тебя мне. Как я могу не любить тебя? И вместе с тем я все думаю и не могу остановиться.
Он посмотрел на меня, нахмурив лоб от беспокойства.
— Клад. Конечно, было правильно использовать его, когда возникала нужда накормить голодных или спасти людей в тюрьме. Но попытаться выкупить мою свободу — потратить его на то, чтобы я мог свободно жить с тобой в Лаллиброхе и не беспокоиться насчет Лаогеры, — наверное, это было грешное желание.
Я положила его руку на свою талию и привлекла его к себе. Ища успокоения, Джейми положил голову мне на плечо.
— Тихо, — сказала я ему, хотя он и так молчал. — Успокойся. Джейми, неужели ты когда–нибудь делал что–то исключительно для себя, не заботясь о ком–то еще?
Он осторожно провел рукой по моей спине, исследуя шов на корсаже. Его дыхание таило намек на улыбку.
— О, много, много раз, — прошептал он. — Когда я увидел тебя. Когда я взял тебя, не думая, хочешь ты меня или нет, есть ли тебе куда пойти, есть ли у тебя еще кто–то, чтобы любить.
— Дурачок, — прошептала я ему на ухо, баюкая его в своих объятиях. — Ты такой болван, Джейми Фрэзер. А как насчет Брианны? Это ведь не было неправильно?
— Да. — Пульс у него на шее забился сильнее. — Но теперь я забрал тебя у нее. Я люблю тебя и люблю Айена, как собственного сына. И мне приходит в голову, что, может быть, это непозволительно — иметь вас обоих.
— Джейми Фрэзер, — четко произнесла я, постаравшись вложить в голос как можно больше убежденности, — ты ужасный дурак.
Я загладила его волосы назад, убрав со лба и захватив в горсть густой хвост на загривке, и легонько потянула назад, чтобы заставить его смотреть на меня. В сумраке мое лицо, наверное, казалось ему таким же странным: бледные щеки и темные, как кровь, губы и глаза.
— Ты не вынуждал меня прийти к тебе, не отнимал меня у Брианны. Я пришла, потому что я хотела, потому что нуждалась в тебе так же, как и ты во мне. И то, что я здесь, не имеет никакого отношения к тому, что произошло. Мы женаты, пойми ты это! По любым законам, какие ни назови, — перед Богом, Нептуном или кем угодно!
— Нептуном? — переспросил он с весьма озадаченным видом.
— Успокойся. Сказано же тебе, же–на–ты, а в желании обладать своей женой и жить с ней никто не может усмотреть ничего дурного. Равно как и в любви к родному племяннику. С чего ты вообще взял, будто желать быть счастливым — грех? Кроме того, — добавила я чуть отстранившись и окидывая его долгим взглядом, — что ты, черт возьми, мог поделать с тем фактом, что я взяла и вернулась?
Его грудь задрожала, но уже не от холода, а от сдерживаемого смеха.
— Ничего, кроме как взять тебя, пусть даже вместе с проклятием, — ответил Джейми, нежно целуя меня в лоб. — Любовь к тебе провела меня через ад, и не один раз, англичаночка, и я готов рискнуть снова.
— Ба, — усмехнулась я. — Ты никак воображаешь, будто любить тебя — это нежиться на постели из розовых лепестков?
Теперь он рассмеялся вслух.
— Нет, но, может быть, ты не против продолжать любить меня?
— Может быть, несмотря ни на что.
— Ты очень упрямая женщина, — заметил Джейми с улыбкой.
— Рыбак рыбака видит издалека, — отозвалась я, после чего мы довольно надолго замолчали.
Было очень рано, часа четыре утра. Время от времени облака расступались и выглядывал низко висевший месяц. Ветер менялся, туман в поворотный час между темнотой и рассветом начинал редеть. Откуда–то снизу донесся одинокий голос тюленя.
— Как думаешь, ты в силах отправиться в путь прямо сейчас, не дожидаясь рассвета? — неожиданно спросил Джейми. — Стоит убраться с мыса. По ровной дороге лошади могут ехать и в темноте.
Все мое тело болело от усталости, желудок сводило от голода, но, услышав эти слова, я встала, убрала волосы с лица и решительно сказала:
— Едем.
Примечания
1
Девушек (фр.).
2
1–е Тимофею, 2, 14–15.
3
Вот это удар! (фр.).
4
Отрывок из романа Д. Дефо «Робинзон Крузо».
5
По–английски это убежище называется priest hole, буквально: нора священника.
6
Исаия, 14,12. Полностью в русском переводе строфа звучит так: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы».
