отозвался эхом его голоса. Чистого и уверенного, по нему никак нельзя было сказать, что он боится. Но я чувствовала его страх. Он не пытался скрыть его от меня. — Мы из…
— Я знаю имя вашего дома. — Дракон перебил его. — Не смей произносить его вслух.
Он словно собирался, втягивался в себя, выгнув шею и прижав её к широкой, сверкающей груди. Температура в древнем зале поднялась на пару градусов.
— Зачем вы пришли? — потребовал он.
— Мы…
— Пусть говорит другая!
Я. Это была я. По какой-то причине он хотел, чтобы отвечала именно я. А я не была таким опытным актёром, как моя пара. Рука Кайдана крепче сжала рукоять Нимереля. Меч изрыгал столько дыма, что почти заслонял свет наших факелов. Это было беспокойство Кайдана, просачивающееся в его божественный клинок? Или искра сестры Рена, всё ещё живущая в лезвии, тревожилась за меня?
— Не говори слишком много, предупредил Кайдан. Скажи, что нам нужно поговорить с…
— Я слышу тебя, мальчишка, — прорычал дракон. — Нет такого тёмного угла, где бы ты мог скрыть свои шёпоты от меня.
Мальчишка? Сколько же ему лет, если он так называет Кайдана? И, что тревожнее, он мог слышать, как мы разговариваем внутри своей головы? Он слышит наши мысли? Наши…
— Я слышу скрежет шестерён, что ведут вселенную к разрушению. Я слышу всё. Я знаю… — его язык прошёл между разбитыми зубами, мелькнув туда-сюда в воздухе. — … всё.
Пол состоял из шестиугольных плит, покрытых скорлупой, сухими листьями и всяким мусором. Когда дракон говорил, земля содрогалась так сильно, что плитка передо мной раскололась на три части.
Чудовище выдыхало прогорклый дым, медленно приближаясь.
— Ты ничего не знаешь, крушительница имён. Твой разум слишком юн, чтобы знать даже себя.
— Ты прав, — я чувствовала свой пульс везде. В кончиках пальцев. В нёбе. В висках. Меня сейчас стошнит, чёрт возьми. Моё первое столкновение с мифическим чудовищем и меня вот-вот вырвет, как последнюю трусливую собачку. И я не обмочусь. Просто… нет. — Я молодая. Но зато я, по крайней мере, не прячусь в темноте, ожидая приказа своего хозяина.
— Саэрис. — На этот раз предупреждение прозвучало сразу. Вслух. Интонация Кайдана говорила, что он считает, будто я окончательно поехала головой. Может, так и было. Возможно, щепотка безумия как раз то, что нужно, чтобы выбраться отсюда живой. Кто знает. Но попытка смотреть на происходящее глазами здравомыслящего человека была ниже моих сил. Здравомыслящий человек никогда бы не шагнул в этот портал.
— Про какого хозяина ты говоришь, что я служу ему, дитя? — прошипел дракон.
Лоррет не сказала мне, кто правит Диаксисом, когда рассказывал об этом месте. Рен тоже не сказал, когда вёл нас по витым ступеням навстречу смерти. Может, они не знали имени бога, который правил этими тёмными мёртвыми залами. А может, не произносили его потому, что, как я знала слишком хорошо, произнесённое имя давало силу. Но Кайдан произнёс его теперь, ровным, холодным голосом:
— Стикс. Повелитель обугленного гнезда. Король драконов. Он твой владыка. Тот, чьим приказам ты обязана повиноваться.
Дракон крался вперёд, плавный, гибкий, извилистый. Спрятаться было невозможно, он был слишком огромен. Но теперь он резко застыл, зарычав на слова Кайдана.
— Кто ты такой, чтобы произносить его имя?
— Я — Кингф… — Кайдан осёкся. Старые привычки трудно выбить. Да, я легко перешла на его истинное имя, но что-то в глубине души подсказывало мне, что так правильно. Всю жизнь Кайдан знал себя под именем Кингфишер. Сколько же в имени личности? Сколько души? Странная мысль. Душа Кайдана была той же, как и всегда. Его характер тоже. Но… что-то фундаментально изменилось внутри него. Тонкое. Потому что он был свободен.
— Я Кайдан Грейстар Финварра. Я уже ходил по этим залам много лет назад…
— Тогда ты был лишь полукровкой. Ты был мучим здесь, я помню. Ты пришёл мстить этому месту? Уничтожить мой род и всех, кто зовёт эти залы домом?
— Нет. Я пришёл как посол своего мира, как и моя пара. Мы запрашиваем аудиенцию у Стикса, согласно правилам взаимодействия между нашими мирами. Этикет…
Струя вонючего перегретого воздуха внезапно вырвалась из пасти дракона, а за ней, поток огня и расплавленного камня. Реагировать было некогда. Было лишь время сделать ничего. Был только огонь, жар и наша неминуемая смерть.
Слишком поздно я вызвала щит, больше и ярче прежнего. Он затрепетал и замигал, когда серная ярость прорвала его.
Мы умерли.
Мы, блядь, умерли!
Мы…
…корчились, пригнувшись, вцепившись друг в друга, задыхаясь, но каким-то чудом всё ещё живы. Пламя пролетело над нашими головами, врезалось в стену позади, вспыхнув синим и зелёным при столкновении с камнем. Чудовище промахнулось. Нарочно, казалось. Оно легко могло бы поглотить нас целиком, если бы захотело. Факт, что оно не сжарило нас до углей и костей, должен был успокаивать.
Сердце Кайдана грохотало у меня в ушах. Он прижимал меня к себе, закрыв мою голову, уткнув моё лицо в кожаный нагрудник. В его крови бушевали адреналин и паника. Я чувствовала, как они несутся по его венам, прямо в ложбинке под горлом. Даже теперь, когда смерть дышала с нами одним воздухом, запаха его крови было достаточно, чтобы свести меня с ума.
Мне следовало выпить его кровь. Тогда мы хотя бы умерли на веселой ноте. Но мысль была нелепой. Эгоистичной. Умирать нам нельзя. Слишком многое зависело от нас. На наших плечах было будущее Ивелии. И не только её. Если верить Зарету, миллионы миров. Миллиарды жизней.
Мы стояли на узле нитей судьбы. Если бы мы умерли, умерло бы всё остальное. И на миг мне показалось, что дракон увидел это в наших мыслях и поэтому отвёл огонь. Ведь если бы он убил нас, возможно, умер бы и сам, очень скоро.
Я вцепилась в Кайдана так сильно, что мои руки онемели. А потом их стало покалывать. Нет… хм. Странно. Покалывала только правая. Ощущение было ни приятным, ни болезненным. Оно нарастало, пока этот тревожный импульс не прошёл по всей руке, не добрался до плеча, не расцвёл на шее и не защекотал челюсть.
Воздух был живым, будто вокруг трупа кружили тысячи мух. Поток серы не прекращался. Он шипел, ударяясь о стену, разбрасывая во все стороны горящие комки раскалённого расплавленного камня и металла.
Кайдан
