меча он пробил горло гнома, пришедшего в себя, а потом без всякой жалости добил и второго.
Неплохо. Может, характер у него был скверным, но вряд ли кто смог бы назвать его скверным фехтовальщиком.
Дальше по коридору в кабинете хозяйничали гномы — они так были увлечены поиском чего-то мало-мальски ценного, что не слышали схватки в коридоре. Сколько их там было? Наверное, не меньше десятка. Может, больше. Зануда бесшумно, стараясь вставать только на носки сапог, подошел к двери. Выглянул — они стояли к нему спинами.
Может, спокойно вернуться назад, попробовать пробиться к своим? Стоит ли? Его считали занудой, брюзгой, ворчуном — и все вернется на круги своя, если он, конечно же, вернется. Да и хрен с ним. Можно попробовать все начать сначала, в конце концов. Его ребят в здании не было, либо ушли, либо погибли – а он сегодня и так отличился.
Зануда шел к выходу. Может, его бы даже повысили. Кто там выше сотника? Лейтенант. Нет, лейтенант то у них один. А может, как Хелдор? А кто он вообще? Вроде бы так и называют «командир», да и все тут. Командир тоже неплохо, без уточнений. Важно не название, а его су....
- Сука. - Вслух произнес Зануда. –Отвлекшись от своих грез о продвижении по службе.
Один из гномов мародеров без всякий зазрений совести, сев на одного из его стрелков, стаскивал с его пальца перстень. Арлен, один из лучших лучников, этот перстень ценил — все что осталось ему от отца.
Гном поднял вверх косматую голову, удивленно воззрившись на Рейнара. Меч вонзился в шею и по локоть погрузился в плоть. Гном лишь дернулся и упал, покатившись по лестнице. Зануда посмотрел на окровавленный меч, затем на Арлена. На других своих товарищей.
Рейнар встал, как вкопанный, посреди ступеней. На площади было пусто, можно было рвануть к своим. Он посмотрел на свою разорванную котту, а затем на бригантый доспех, что был на нем надет.Ни долгие переходы, ни непогода так и не стерли с бригантины бурых пятен. Это была засохшая кровь человека, что спас его в тот день. Совершенно незаслуженно. Но, кажется, не напрасно.
- Ты не побежал – вслух сказал Рейнар – и ты тоже – обратился он к распростертому перед ним Арлену. – Вздохнув и коротко взмахнув мечом, словно разминаясь, Зануда снова нырнул в темный проход. Его шаги стали удаляться в полутьме.
… Когда все кончилось, нашли его не сразу — вокруг были ворохи бумаг, лужи крови, трупы гномов. Он полусидел, опершись на стол, словно вперив взгляд на одного из недругов — в сжатом намертво кулаке у него нашли перстень.
Если у Альберта и была мысль отступить к расположению стражи, то она была неосуществима. Когда они заняли оборону у стены, с одной стороны напирали рейдеры — с другой тяжелая пехота Стюрангарда, которая очень быстро вырезала один из флангов береговой охраны, а с другой гномы довольно таки бодро погнали перед собой дружинников.
- Дело дрянь — поделился Дьюни своими наблюдениями.
К стене из щитов, которую они выстроили, противники подойти близко не решались, ища себе жертву послабее и намереваясь расколоть этот крепкий орешек позже. Несколько шеренг рейдеров, утыканных болтами, порубленных мечами, топорами и переколотых копьями и пиками прибившихся к ним ополченцев остужал самые горячие головы.
- Нам здесь ничерта не навоевать. – Вздохнул Альберт.
- Почему? Мы так продержимся долго — сказал один из сотников.
- А смысл? Вы забыли, кто вы?
Его собеседник потупился, не зная, что ответить
- Вы! Вы все – городская стража. И вы кажется забыли, что вы защищаете город не потому что должны. Не потому что с вас соберут меньше налогов! Вы – мужчины, что хорошо работают, и усердно тренируются, а потому достойны сражаться за свой город.
Послышались одобрительные возгласы. Арбалетчики Святого Себастьяна, что-то одобрительно бурча, взводили свое оружие.
- Дружина верна своему графу – что бы с ним ни случилось. Вы верны городу. И сейчас в него прут полчища врагов! Вы готовы за него биться?!
- Да!
- Не слышу!
- ДААААА! - во всю мочь закричали стражники.
- Налееево!!!! К воротам ступай! Уланы – рассыпным на фланги!
Оставшиеся без лошадей уланы, у которых была самая хорошая среди бойцов броня, послушно перестроились из центра, держа длинные топоры наготове.
- Лупите так, чтоб мозги по топорищу стекали! - Альберт встал вместе с ними.
- Остальные — оказавшись у ворот — становимся в круг - чтобы и муха не пролетела здесь, вам ясно?
Противники, словно забыв о них, стремились вглубь города, и не заметили, как насели воины с длинными топорами.
В рассыпном строю можно было наносить страшные, размашистые удары, которые не могли не достигнуть цели — убивая, калеча, а то и просто сбивая с ног. Прочие стражники, не испытывая угрызений совести, добивали раненых и оглушенных.
Не останавливаясь, уланы быстрым шагом достигли ворот, где уже завязалась серьезная схватка. Арн-Дейлцы стали нести потери, однако Альберт и не думал отступать — стиснув зубы, он оказался поближе к врагу, нанося вертикальные удары, которые если и не пробивали шлема, но заставляли противников мешком падать наземь.
- Шииилтрооом! Стройсь! -один из сотников отдал приказ, и в свалку возле ворот незамедлительно вступили остальные. Они сбивал с ног щитам, рубили, кололи, стаптывали подкованными сапогами, отвоевывая себе место возле ворот. Арбалетчики, еще раз отстрелявшись практически в упор, тоже вступили в схватку.
Наконец, круг щитоносцев замкнулся, те чуть присели, прячась за щитами, а за ними наготове встали копейщики, алебардисты и стрелки.
Противники не заставили себя долго ждать — напор через ворота продолжался, да и некоторые недруги обратились вспять, чтобы стражники оказались зажаты с нескольких сторон. Строй стоял, не шелохнувшись, рыча, огрызаясь и отгоняя противников. В воротах словно возник огромный, растопыривший иглы еж, который был преисполнен решимости погибнуть на месте, но не уступить более крупному лесному соседу.... Сражаться приходилось на два фронта – к ним приближались противники, миновавшие берег и пролом в стене, потому как все, кто мог все еще там сражаться, был отброшен и прижат к тесно выстроенным домам.
