и вышел.
Стас проводил его взглядом. И вспомнил, что успел ощутить, неподвижно лежа на кровати в явочной квартире, прежде чем ушел Васяня. Сознание курьера было как… труба. Да-да, словно начало длинного темного тоннеля, и в конце его находилось непонятно что. Будто темный лабиринт, узел хитроумного переплетения труб, расходящихся от него в разные стороны.
Чувства других людей Стас ощущал в виде порывов ветра, этакого дуновения, приносящего ему чужие намерения и эмоции, иногда даже мысли. Так вот — по этой трубе, которой был курьер Пси-Фронта, шел сильный ток воздуха. И пах он — в психическом смысле — очень необычно. Пугающе.
Егерь вернулся с большой, тяжелой сумкой в правой руке. Раскрыл дверцу, наклонил вперед спинку водительского сиденья и стал просовывать сумку назад.
— Помогай.
Стас вылез, тоже нагнул спинку. Сдвинув сиденье вперед, пролез в салон, схватился за торец сумки. Вдвоем уложили ее, раскрыли, и Егерь сдвинул промасленную тряпку. Внутри лежал старенький АКСУ с царапинами на цевье, три «беретты» в кобурах, упаковки патронов. Еще — несколько «лимонок», трубка одноразового гранатомета и запасные магазины.
Стас поднял глаза на Егеря.
— План простой, — сказал охотник, перебирая оружие. — Мы едем туда и убиваем Чарльза Форта.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ПСИ-ВОЛНА
Глава 1
ГОЛОСА
26 часов до Контакта
Пришло время возвращаться домой, но Титор об этом не вспоминал, тем более там его никто не ждал. Хлопот хватало, хотя его и отодвинули от основных дел Комитета. Пришлось дважды ходить на краткие оперативные совещание к Дине, потом — усмирять Якова Мирославовича, сцепившегося с завхозом, который отказывался освобождать на уровне «Тренажер» место для нового оборудования, к вечеру еще добавилось дел… Титор работал, но мысли его непрерывно крутились вокруг одного и того же.
То есть вокруг решения, которое необходимо принять, и поступка, который надо совершить потом.
Иван обдумывал все и так, и этак… и не видел другого выхода.
В девять вечера он встретил Сергея Малькова в коридоре нижнего уровня, остановился. Пристально посмотрел в глаза бывшего заместителя и сказал негромко:
— Поговорим?
Мальков выглядел усталым, но довольным — должно быть, сумел наконец перезапустить видеонаблюдение на этом уровне. Услышав вопрос, сразу подобрался, огляделся по сторонам, кивнул и повернул в обратную сторону.
На этот раз он привел бывшего шефа не в каморку под лестницей, а в куда более необычное помещение, расположенное под полом нижнего уровня.
По короткой лесенке через люк спустились в тесную бетонную коробку, в стенах которой темнели круглые отверстия, откуда тянуло сквозняком. Больше тут ничего не было. Мальков включил фонарик, подождал, пока Титор присядет на корточки, и закрыл люк. Тот находился внутри технической кладовой, что в конце коридора, рядом с камерами для аномалов.
— Интересное место, — пробормотал Иван, когда Мальков сел под стеной напротив. Их разделяло не больше полутора метров. — Ниже нас, получается, только «Глубь».
— Она в центре, прямо под стволом, а мы южнее, — возразил Мальков. — Это отключенный водопроводный узел.
— У тебя случайно нет выпить?
Бывший зам развел руками.
— Ну да, понятно… — Титор полез за портсигаром. — А я стал фляжку носить после ранения, но сейчас забыл. Тут хорошо продувает… Я закурю, ты не против?
— Вы бы сказали, что хотели, Иван Степанович.
Но Титор не собирался начинать вот так с ходу и задал еще один вопрос:
— Каким образом поступил сигнал о месте нахождения аномалов?
— Через Интернет, — пояснил бывший заместитель. — Там странная история. Письмо пришло на один из наших корпоративных почтовых ящиков. А ящик — на защищенном сервере. И вдруг там появляется письмо с названием брошенного поселка в Зоне, его координатами, с описанием, как туда попасть.
— Хм… А наши не подумали, что это может быть ложная информация? Может, даже подстава.
— К письму были пристегнуты несколько фотографий. Любительских, видимо, на мобильник сделанных, — аномалы в этом поселке, возле дома на холме, потом — в самом доме. Эксперты пришли к выводу, что снимки не поддельные. Дина Андреевна срочно подняла какие-то архивы и определила, что на фотографиях действительно Новошепеличи. Но кто прислал письмо — неизвестно, обычный мейл на «Гугле».
Титор достал сигарету, размял по старой привычке, чиркнул зажигалкой и выпустил струю дыма в сторону отверстия, куда уходил сильный ток воздуха, — все это неторопливо, обдумывая то, что собирается сказать. Наконец он произнес:
— Сергей, я сейчас буду говорить, может быть, то, что поначалу покажется тебе странным… Мы никогда не обсуждали политику, да? Это не наше дело. Мы — силовики, оперативники, спецы, как угодно назови, но не политики. Мы на службе у них.
— Предполагается, что мы на службе у народа, — заметил Мальков.
— Кем предполагается? Народом? Никто так не думает… Сегодня второе марта. Послезавтра — за кого ты будешь голосовать?
Мальков отреагировал на вопрос спокойно:
— Я не хожу на выборы, Иван Степанович. Ни разу не ходил.
— Ни разу? — Титор удивился. — Надо же… А ты не слышал утверждение, что если не голосуешь, то не имеешь права жаловаться на правительство?
— Почему так? — спросил Мальков. — Какая в этом логика? Если ты голосовал и выбрал бесчестных людей, ты в ответе за то, что они творят. Ты создал эту проблему, ты их выбрал, и у тебя нет права жаловаться. Но я не голосовал — значит, не отвечаю за них.
— Поэтому и можешь ругать все то, что они делают? — Титор усмехнулся. — Я понял мысль. Первый раз в жизни я тоже не пойду на выборы. Это просто бессмысленно. Страна куплена и продана уже давно, и мероприятие, которое состоится через два дня, не значит ровным счетом ничего. Но не для них… Не для него.
— Для кого? — спросил Мальков.
Титор наклонился ближе.
— Для человека, чей голос мы вчера слышали в кабинете Манохова. Для того, кто создал КАС. Кто хочет стать нашим президентом. Теперь он не так популярен, а? Раньше его любили, народ любил — настоящий мужчина, самец, решительный, сильный, но теперь…
— Но его же все равно выберут, — немного растерянно возразил Мальков. — К чему вы это, Иван Степанович? Ведь не кого-то из оппозиции же… Они еще смешнее, да и не имеют никакой реальной власти.
— Люди могут просто не пойти на выборы. Очень многие. Даже большинство. Ты не идешь, я не иду, из всех моих знакомых… Я прикидывал этим вечером и вдруг понял: из тех, кого знаю, никто не пойдет. Не поверишь, даже стал приставать с вопросами. Караулов сказал, что нет, а Горбонос так и
