часть того удара что предназначался вам, понимаете? По настоянию Хауссера, читай Гиммлера, гестапо уже хотело взять вас под стражу но тот прямо сказал старшему из них что вы выполняли его приказ и велел убираться из города. Дитриха, как одного из самых приближённых к фюреру, гестапо тронуть не осмелилось и доложило Гиммлеру. В результате сейчас снова разгорелась ожесточённая перепалка между Дитрихом и Паулем, на стороне которого стоит сам рейхсфюрер. Интересная, честно говоря, ситуация… — рассмеялся Роске, качая головой. — По идее, группенфюрер как эсэсовец, должен был быть на вашей стороне против армейцев но, из-за дружбы с генералом Бахманом, вынужден ратовать за суд над своим же «чёрным» братом. К тому же все знают как они раньше собачились с Зеппом, и сейчас появился новый повод в виде вас, оберштурмфюрер… Подозреваю, что в роли третейского судьи снова придётся выступать нашему фюреру а зная его расположение к своему верному бывшему охраннику Зеппу, Гиммлер не торопится ставить его в известность. Дитрих кипит от ярости и готов немедленно лететь в Берлин чтобы лично объяснить Гитлеру ситуацию, потому что по телефону его с ним упорно не соединяют.
— Ну и ну, заварил же я кашу, отстранив этого Бахмана… — усмехнулся Шольке, снова начав расхаживать по комнате. — Подумать только, какие последствия от, казалось бы, такого незначительного происшествия!
— Согласен, круги по воде пошли очень сильные… — подтвердил Роске. А потом неожиданно добавил с каким-то восхищением в голосе: — Но это ещё не все неприятности, которые вам грозят, оберштурмфюрер. Как вы додумались самовольно состряпать приказ от имени самого фюрера⁈
Гюнтер тяжело вздохнул и уселся на кровать, чувствуя что трудный разговор ещё не закончен. Что ж, глупо было ожидать что такая вот его инициатива останется без последствий. Ещё когда он сидел в приёмной коменданта Седана и приказал его писарю состряпать эту бумагу то он заранее знал что такое ему не простят просто так. Но в тот момент его волновало совсем другое и эти последствия были где-то там, далеко-далеко… Теперь же они стояли прямо перед ним и надо было встречать их лицом к лицу, как и положено тому кто не привык бегать от ответственности за свои поступки.
— Просто понял что другой возможности подчинить себе проходящие через город части я не найду… — признался он глядя Роске в глаза. — Никто не стал бы слушать какого-то офицера СС, требующего подчиниться его приказу и защищать маленький французский городок, когда у них были свои собственные задачи и командиры. И даже на приказ Дитриха бы не посмотрели. Но если всем проходящим можно наплевать на приказ оберштурмфюрера СС и даже генерала СС, то вот сделать то же самое с приказом самого фюрера… — Гюнтер невесело ухмыльнулся.
— На это уже нужна большая смелость, а в немецких офицеров с самого начала военной карьеры вбивается строжайшая дисциплина и безоговорочное подчинение приказам вышестоящих. А кто может быть выше фюрера? Никто! Поэтому и решился на такую авантюру. Был почти уверен что большинство, хоть и не поверят этому приказу до конца, не станут лезть на рожон и пытаться его оспаривать. А сделают то что безопаснее и привычнее — просто подчинятся тому кто имеет право приказать и требовать исполнения своих распоряжений. Как видите, это сработало. Был лишь один случай когда офицер решил не подчиниться…
Шольке тепло улыбнулся, вспомнив бесстрашного старого офицера-сапёра, не дрогнувшего когда он направил ему пистолет прямо в лицо. — Но когда я ему объяснил безвыходность своего положения то он смягчился и сделал вид что поверил. А потом уже всё закрутилось так что я и забыл об этом…
Наступило почти минутное молчание. Гюнтер просто ждал новых вопросов а помощник Дитриха, видимо, пытался понять как Шольке смог найти такую наглость чтобы пойти на серьёзнейшее нарушение субординации и чёрт знает чего ещё…
— Вы понимаете, оберштурмфюрер, что за такое вам может быть? — тихо спросил Роске, наклонившись к нему. — Сейчас об этом знают только сам Дитрих и некоторые ваши командиры из тех кто выжил… Но когда об этом расскажут те кому вы это показывали то от гестапо не спасёт даже Зепп! Подлог, посягательство на полномочия фюрера, превышение всего что только возможно… Чёрт побери, да там кучу обвинений можно будет на вас навесить! Очень серьёзные последствия, вплоть до обвинения в заговоре или государственной измене! Это всё дойдёт до Гиммлера а уж он не упустит возможности в своё время доложить об этом фюреру в нужной интерпретации которая, конечно, будет крайне невыгодной для вас! Когда Зепп увидел этот приказ, лежащий в вашей планшетке, то решил что у него галлюцинации. Просил чтобы я лично прочитал его дважды! А потом гадал какой идиот надоумил вас на эту мысль…
— Никто! — твёрдо ответил Гюнтер. — Я сам это придумал, сам напечатал на машинке в приёмной коменданта Седана когда его писарь вышел покурить! Поэтому не надо искать корни какого-то заговора, Роске! Виноват во всём я один! Виноват что удержал город вопреки громадному перевесу противника, благодаря мужеству моих солдат и ошибок противника! Виноват в том что выжил а не погиб, как многие мои подчинённые, срывая планы французов и сохранив пути снабжения для наших танкистов! И я готов ко всему что может последовать! Я знал что меня может ждать ещё тогда когда это сделал! Прошу лишь передать Зеппу что единственной причиной моей авантюры было понимание того что другой возможности выполнить приказ о обороне Вадленкура у меня не было! Не будь этой бумажки то сейчас оба города были бы захвачены французами и мы не сидели бы здесь с вами!
Эмоционально закончив речь Гюнтер лёг на кровать и закрыл глаза. Сердце часто стучало, постепенно успокаиваясь, в голове было пусто. Вот почему такая несправедливость⁈ Образно говоря, такой поступок, который совершили он и его солдаты, достоин награды, причём не какой-там нашивки… А тут приходится надеяться о том как бы завтра не наступил последний день его жизни в наказание за превышение служебных полномочий! Сюрреализм настоящий! Проклятье, а как же его женщины, если Шольке не станет⁈
Эта мысль повергла Гюнтера в ещё большую мрачность. Вот уж не было печали…
— Я подробно сообщу Дитриху о нашем разговоре… — пообещал Роске, поднимаясь со стула. — Думаю, он обязательно постарается вытащить вас но, вкупе с делом Бахмана, ситуация выглядит довольно безрадостной.
— Постойте, унтершарфюрер! — окликнул
