жену, признав Антуана сыном, за некоторую сумму и должность лесничего. Когда мальчик подрос, его отправили на флот, он смог получить более-менее сносное образование. Если вы заметили, он несколько отличается от деревенских. Кровь древнего рода д'Абажуров, хоть и разбавленная, течет в его жилах. Вот почему он пользуется некоторыми привилегиями…
Теперь понятно, откуда у Антуана такая ненависть в глазах – он считает себя обделенным во всех отношениях, ведь мог быть владельцем замка, а вместо этого прислуживает своему сводному брату, который платит ему жалованье.
– К сожалению, о его старшем брате я ничего сказать не могу. Мои отношения с семейством Шастелей всегда были достаточно противоречивыми.
Маркиз поспешно распрощался и, подобрав подол платья, скачками устремился к родному крову, вполне благополучно добравшись до ворот. Наша команда отправилась назад в деревню. Кот велел Алексу пересчитать деньги, а потом всю дорогу пытался прикинуть, сколько понадобится на облаву, на чем можно сэкономить, хотя весьма слабо представлял себе все сопутствующие расходы.
– Охотников надо собрать как можно больше, бросим клич по окрестным деревням – нам нужны профессионалы. Крестьянам платить не будем, они сами рады помочь, главное – поднять в них энтузиазм. Какие могут быть еще расходы? Ах да, коровья туша для приманки и большое количество крепких толстых веревок, из которых надо будет сплести сеть, дабы окружить ею весь лес. Ни один волк не должен уйти от расплаты!
– Как ты жесток, агент 013! – возмутилась я, нисколько не задумавшись и не вникая в смысл кошачьего плана. А ведь чего стоил его «прогрессивный» метод ловли бобров…
– Не будем мы никаких волков убивать, – возразил Алекс. – Вспомните первого жеводанского оборотня, того самого Волка, у которого мы были в гостях. Неужели ваши сердца не тронул рассказ о его невинных собратьях, погибших здесь? Я не позволю добить немногих оставшихся.
Я одобрительно погладила командора по спине. Молодец! А ведь он все реже показывает себя бесчувственным эгоистом и все чаще – борцом за гуманность и человечность. Вот что делает ЛЮБОВЬ! Все согласны, что он таким стал исключительно благодаря мне? Спасибо!
– Подожди, а как же мы тогда отчитаемся перед маркизом за эти деньги? И зачем мы их вообще взяли? – вдруг сообразила я.
– Не знаю, это же ты взяла, – удивленно обернулся Алекс. – Я думал, у тебя есть какой-то план.
– Все правильно, план есть! Деньги возвращать грех – мы их честно заработаем, поймав оборотня, – прижав к пузу кошелек, зачастил кот. – Какая кому разница, как именно будет убит Зверь? Цель оправдывает средства! Вот мы их и оправдаем…
– А что скажет шеф? – вдруг спохватилась я. Обычно подарки от благодарного населения начальством не возбранялись. Но, вспомнив, как я торговалась с маркизом и выбила себе в собственность Брейгеля, я как-то поежилась… Впрочем, никогда не слышала, чтобы за это кого-нибудь увольняли. А, чего думать, все равно Профессор денег не отдаст.
Обсуждение так называемого плана происходило в трактире, за обеденным столом. Поначалу главенствовал кот, мы ели молча.
– Друзья, нам надо срочно выявить оборотня, время поджимает, – в сотый раз напомнил он. – К облаве надо готовиться заранее, одни специальные сети чего стоят. И потом, следует срочно оповестить всех, это заставит оборотня нервничать. А когда он потеряет голову…
– Ой, а зачем он нам без головы? – старательно съязвила я.
Агент 013 столь же старательно обиделся и мстительно съел немного меньше, чем обычно. Наверное, хотел умереть от истощения, но ничего не вышло: у него жировой запас – лет на пять хватит.
Вопреки желанию кота, мнящего себя тонким стратегом, мы с Алексом посовещались и решили пока не объявлять повальный призыв к облаве.
Грудастая служанка, подававшая нам десерт, неожиданно хлопнула себя ладонью по лбу:
– О, прошу прощения, месье! Вас с сестрой искал один постоялец, не помню имени, вроде немец…
– Интересно, тут есть какие-то немцы, кроме нашего эльзасца? – пожал плечами Алекс.
– Никого, он тут один такой прилипала, – буркнула я. – Жеркур по кличке «банный лист»!
– Точно-точно, эльзасец, месье Жеркур! – радостно подтвердила девица. – У него еще акцент смешной, а сам все скачет, как кузнечик! Очень хотел вас видеть, напуганный чем-то был…
– Теперь это его обычное состояние, такого притвору еще свет не видел, – презрительно отозвалась я, принимаясь за безе «ля бэль».
– Жеркур сейчас у себя наверху? – остановил меня командор. – Алина, ты что-то о нем знаешь, чего не знаем мы?
Слава богу, отвечать не пришлось, к нашему столику тяжело подсел сам трактирщик. Жестом отпустив служанку, он дал нам исчерпывающую информацию:
– Нет, этот эльзасец убежал часа два назад. Расплатился со мной и все шептал, что ему здесь нельзя оставаться – опасно! Вроде тут, на постоялом дворе, его в первую очередь искать будут.
– Кто будет искать?
– Вот и я о том же спросил! Молчит… Видать, слегка помешался. Да тут из-за Зверя и не такое случиться может. Может, увидел чего или услышал, а вообще-то все немцы немного того… понимаете?
Папаша Жерар покрутил пальцем у виска и неизвестно до чего бы в конце концов договорился, но мы сказали, что спешим. Дела, дела, ни минуты покоя – этот оборотень просто неуловим, уже не знаем, на кого и думать…
– Вот, к примеру, лично вы, уважаемый, кого подозреваете? – на ходу поинтересовалась я, не особенно надеясь на стопроцентное попадание. Откуда ему знать оборотня в лицо, но мы были в тупике, и маленькое чудо никак не помешало бы. Вдруг Зверь совершал превращения прямо под окнами трактира? По рассказам Профессора, это не так уж сложно:
а) втыкаешь в пенек ржавый топорик или десертный нож, потом прыгаешь через них до посинения, пена изо рта гарантирована в течение часа…
б) кувыркаешься в воздухе через голову назад (для этого нужно ежедневно, целенаправленно тренироваться!), а если вдруг кто-то застанет вас в такой пикантный момент, скажите, что укрепляете вестибулярный аппарат и мышцы спины, которая в последнее время что-то побаливает…
в)
