в засаде. Короткая дорога была одна, и будущие жертвы неминуемо должны были пройти мимо. Время тянулось медленно – вервольф уже изрядно притомился. Он клял медлительность молодых крестьянок, держась лапами за худое чрево свое. Уже три дня он не ел ничего и теперь томился от голода, проклиная прохожего, укравшего его одежду, без чего он не мог принять человеческий облик. Но этих девушек ему съесть не удалось, они как дурочки пошли дальней дорогой…»
– Слушай, здорово! У лесничего настоящий литературный талант! А там есть имя Зверя? – Я тоже кинулась вместе с Алексом лихорадочно ворошить записи.
– Антуан Шастель, судя по тексту, давно знает злодея. Ради чего он документально фиксирует жизнь вервольфа – неизвестно: может, для науки, может, из тщеславия, а может, и вправду решил опубликоваться в Париже?
Записи были подробные, однако нигде не упоминалось имени жеводанского оборотня. Ни адреса, ни гражданской профессии, ни-че-го… Одно ясно: он из Мартэна и туда же всякий раз возвращается. Зато часто писалось о том, как много времени он проводит в лесу, промывая волкам мозги. Типа скоро люди будут нас страшно бояться и станут жалкими рабами волчьего племени. Мы захватим весь край, объявим Жеводанские горы суверенной территорией и устроим в Мартэне первую столицу Зверя!
– Непохоже, чтобы волки так уж активно следовали его советам, – заметила я.
– Ты права, у них сейчас другая забота – как спасти шкуру от охотничьих пуль и поскорее бежать в соседнюю Швейцарию. Когда они сообразят, кто виноват во всех их бедах…
– Им же нельзя ослушаться Пастыря Волков. Наоборот, всецело верят каждому его слову, считая его посланным свыше.
– Волки не такие дурни. Хотя, конечно, Пастух, или Пастырь, для них больше чем вожак.
Агент 013 заглянул в окно:
– Все тихо, не кажется ли вам, друзья мои, что мы зря теряем время? Гораздо проще выполнить условие старой Мариет…
Алекс заскрежетал зубами наподобие тени отца Гамлета, а я показала коту кулак. В этот момент он обернулся и засек фигуру, поднимавшуюся по тропинке. Это был Клод, тихий собиратель трав. Минутой позже мы покинули дом лесничего через выломанную заднюю дверь, разумеется прихватив бумаги.
Мурзик скептично отнесся к нашей находке, сказав, что если в записках действительно нет имен и фотографий, то они годятся только на кулечки для семечек.
– Как ты не понимаешь! – праведно возмутилась я. – Теперь, следя за Шастелем, мы обязательно выследим оборотня! И не надо будет потворствовать прихоти этой старой мегеры!
– Да, если оборотень не заляжет на дно до следующего полнолуния, – саркастично отозвался кот, боясь, что Алекс передумает идти к старухе. Но слово командора нерушимо… обычно.
– Там было написано, что можно украсть его одежду, тогда он будет вынужден остаться волком, пока не отыщет свое рванье. А как он превращается в волка, опять же упущено. Может, Шастель спрятал эти записи отдельно?
Нам пришлось прервать жаркие дебаты, поскольку навстречу шли охотники из деревни, снаряженные по полной программе – ружья, пояса-патронташи, охотничьи сумки через плечо с «лисичкиным хлебом».
– Мы идем стрелять волков, господин егермейстер, – вежливо доложили они. Алекс рассеянно кивнул, сейчас его интересовало совершенно другое – как отделаться от обещания, выбитого из него изматывающе-бессонной ночью котом-гестаповцем.
Вообще охотники относились к Алексу как к непосредственному начальству. Иногда это было удобно, а иногда мы и шагу не могли ступить без сопровождения.
– А какой в этом смысл? Неужели жеводанский оборотень даст себя подстрелить, как обычного волка? – не удержавшись, влезла я.
– У нас нет выбора, мадемуазель… Устраивать крупную облаву – нет денег. Маркиз помогать не хочет, а его лесничий вообще вставляет палки в колеса. С утра нас из лесу выгоняет…
Ага, значит, Клод пошел к дому, а Антуан на работу, в лес.
– Что ж, тогда мы прогуляемся с вами, – встрепенулась я. Лес – лучшее место для проведения дознания. Мерзкого укрывателя можно завести в укромные кусты и применить те меры допроса, которые у нас вообще-то применять запрещается. А что поделаешь, не очень-то верится, что в нем неожиданно проснется совесть…
Охотники были рады новой компании, а я жаждала скорой встречи с волчьим документалистом. Командор воспрянул духом, думая только об очередной отсрочке, хотя лучше бы о задании думал, а то так мы его никогда не закончим…
Только Пушок был недоволен и следовал за нами с самым разобиженным выражением на физиономии.
– Это ваш кот? – на ходу бросил кто-то. – Зря вы его с собой взяли, волки совсем взбесились, им теперь терять нечего. Отойдет на пару шагов, и съест его какой-нибудь оголтелый волчара! Не от голода, а так, в знак протеста…
Агент 013 опал с морды, мигом вскарабкавшись на плечо командору и испуганно озираясь по сторонам.
– Умный кот! Даром что такой жирный, а мозги еще работают, – подивились охотники. Профессор с трудом проглотил такие слова, но сдержался. А ведь отыграется при случае именно на мне…
Мы забрели в непроходимую чащобу, разговоры и смех стихли сами собой. Тишина какая-то подозрительная, птиц не слышно, и даже древесные жучки повывелись. Счастливые экстремалы рванулись вперед, высоко вскидывая ноги и размахивая ружьями. Да, женщинам на охоте делать нечего…
– Ой! А тут нет случайно диких барсуков? – на всякий случай поинтересовалась я у Алекса, жалея, что не спросила у охотников.
– Думаю, что нет, – успокоил он, – а знаешь, один раз мы как-то с напарником на лес Озабоченных Кроликов нарвались. Вот это было дело…
– Агент Алекс туда первым зашел, а вышел красный такой, словно ему в порнофильме сняться предложили… – поддел Мурзик.
Командор промолчал, но скинул с шеи обнаглевшего кота, а пока тот «делал свои дела» за деревом, дорассказал всю историю. Любознательный котик тогда сразу же побежал в лес, подсмотреть за кроликами. Правда, вернулся быстро, скорее выполз, окосевший до немоты, глаза круглые, видно, дорого ему обошлось его любопытство. Но что с ним сделали кролики, Профессор не сказал, до сих пор не говорит и
