лица и телеприсутствия (Heeter 1992, p. 264; см. также раздел 8.1) - похоже, достигают точно такого же эффекта, создавая сознательный опыт восприятия собственного тела как встроенного в виртуальный мир и взаимодействующего с ним, или опыт того, что существует "реальный вы", не населяющий в данный момент ваше тело. Что предлагают такие технические системы, так это дополнительный функциональный модуль (графическое изображение или тело робота), с помощью которого испытуемые могут управлять своим поведением. Участники VR-экспериментов такого типа часто описывают свою феноменологию просто как ОБЭ, даже если у них никогда раньше не было естественного ОБЭ (Heeter 1992). Если бы удалось получить эмпирические данные, свидетельствующие о том, что пространственность аттенциональной и когнитивной Я-модели, парящей над компонентом Я-объекта в ОБЭ-модели реальности, не является строго необходимым условием, это поддержало бы предложенную здесь гипотезу функциональной модуляции.
С системной точки зрения, любой тщательный анализ девиантных феноменальных моделей самости имеет наивысшую актуальность. Однако из всех феноменологических классов состояний, упомянутых в этой главе, есть три, для которых общее количество и качество доступных научных исследований особенно мало: ОБЭ, диссоциативное расстройство идентичности (ДРИ) (см. раздел 7.2.4) и люцидные сны (см. раздел 7.2.5). Трудно найти эмпирическую работу, которая соответствовала бы методологическим или концептуальным стандартам современной когнитивной нейронауки или аналитической философии сознания.19 Заметными исключениями являются работы Харви Ирвина, Джона Палмера и Сьюзен Блэкмор. Ирвин предлагает модель, включающую сдвиг в обработке внимания во время эпизодов ослабления соматосенсорного входа и кинестетическое завершение соматического образа тела, опосредованное визуальной моделью окружения, построенной на основе источников памяти (Irwin 1985, p. 306 и далее). По мере утраты соместного ввода другие презентационные субформаты, такие как зрение и кинестезия, становятся более доминирующими и берут на себя роль стабилизатора ПСМ. Как отмечает Альварадо (2000, с. 203), модель Ирвина получила поддержку в исследованиях, связывающих абсорбцию и визуально-пространственные способности с ОБЭ, а также положительно коррелирующих синестезические пункты из специфической шкалы абсорбции с частотой ОБЭ. Джон Палмер анализирует ОБЭ как компенсаторные процессы после того, как события угрожают целостности общей Я-модели, вызывая фундаментальные изменения в схеме тела (см. Palmer 1978). Для Палмера ОБЭ - это лишь один из многих путей, которые может использовать система, чтобы спасти свою феноменальную идентичность, находящуюся под угрозой, и сохранить общую целостность (см. раздел 6.2.1) Я-модели. Как говорит Альварадо (2000, с. 202), по мнению Палмера, "ОБЭ - это попытка предотвратить угрозу своей идентичности, чтобы она не достигла осознания и не привела к кризису".
Сьюзан Блэкмор, которой я благодарна за множество исключительно стимулирующих дискуссий, явно использует понятие "модель реальности". Четко оперируя подходом обработки информации и анализируя репрезентативные потребности и ресурсы людей, переживающих ОБЭ, она приходит к теории, описывающей ОБЭ как эпизодические модели реальности, построенные мозгом, отрезанным от сенсорного ввода в стрессовых ситуациях и вынужденным опираться на внутренние источники информации. Например, она обращает внимание на тот факт, что визуальные когнитивные карты, восстановленные по памяти, у большинства испытуемых, что интересно, организованы с высоты птичьего полета, и предсказывает, что эти люди более склонны к ОБЭ (см., например, Blackmore 1982a, p. 164 и далее; 1987). Она также указывает на важную феноменологическую особенность предполагаемых телесных движений в состоянии ОБЭ: часто способ, которым ОБЭ перемещаются в активной в данный момент модели реальности, не является плавным, как при ходьбе или полете, а происходит дискретными скачками от одной значимой точки в когнитивной карте к следующей значимой точке. Наблюдение Блэкмора обращает внимание на то, что, чем бы еще ни были ОБЭ, они определенно являются внутренне смоделированными поведенческими пространствами. Это феноменологическое наблюдение может указывать на то, что часто эти поведенческие пространства, обычно моделируемые мозгом, находящимся в состоянии сильного стресса, пространственно недоопределены; то есть они являются грубозернистыми внутренними симуляциями ориентиров и значимых мест в определенных перцептивных сценах, которые были увидены и проработаны на более раннем этапе жизни. Общая идея теории Блэкмора заключается в том, что ОБЭ - это прозрачные феноменальные симуляции мира, которые отличаются высокой реалистичностью, поскольку включают в себя частично верифицированную репрезентацию феноменального тела и организованы с внешней визуальной перспективы "от третьего лица" (Blackmore 1984, 1987).
Все эти подходы согласуются с современной теорией. Интересно отметить, что все три из них явно представлены как психологические теории, не делающие предположения о существовании или реальном выходе из тела во время ОБЭ какой-либо нефизической субстанции-носителя сознательного опыта. Они являются упрощенными, будучи симулятивными, а не репрезентативными теориями ОБЭ, поскольку не предполагают, что в окружении физического тела существует реальный репрезентатум, соответствующий ПСМ как экстериоризированной второй сущности. Однако при более внимательном рассмотрении абстрактных, непространственных аспектов феноменального "я" в этих состояниях обнаруживается, что субъектный компонент ПМИР в состоянии ОБЭ не является абсолютно пустым. Аттенциональный и когнитивный субъект, участвующий в селективной обработке, смоделирован и реально существует: ОБЭ обычно хорошо контролируют свои аттенционные и мыслительные процессы как таковые, даже если почти все содержание этих процессов может быть галлюцинаторным.
С философской точки зрения, ОБЭ интересны по нескольким причинам. Во-первых, с чисто систематической точки зрения репрезентативной теории сознания, они представляют нам уникальную феноменальную конфигурацию: ОБЭ - это глобальные феноменальные модели реальности, в которых существуют две самомодели, но только одна перспектива первого лица. То есть у нас есть более или менее стабильная, центрированная модель реальности, которая содержит ПМИР. Интересным моментом является то, что во время некоторых эпизодов субъектный компонент, равно как и объектный компонент прозрачной модели отношения интенциональности, формируется репрезентативной структурой, фактически претендующей на изображение самого переживающего человека. ОБЭ показывают, что самомодели не обязательно являются субъектными моделями: Вы можете представлять что-то как свое собственное тело, не представляя его как агента, с которым вы идентичны, и вы можете делать это в рамках перцептивной модели субъект-объектного отношения. ОБЭ похожи на "перцептивный" вариант рефлексивного самосознания. ОБЭ представляют собой сильный аргумент в пользу тезиса о том, что, хотя сопутствующая телесная Я-модель может быть полностью "сконфабулирована" субличностными механизмами, борющимися за глобальную согласованность, феноменальный локус Я всегда находится там, где находится локус когнитивного и аттенционального агентства. Интересно, что это не относится к телесной агентности (вспомните пример с марафоном). Легко представить себе системы, которые не являются когнитивными, а только аттенциональными агентами (например, животные), но у которых есть ОБЭ. Таким образом, опыт аттенциональной агентности может быть ядром феноменальной самости и перспективности, а также источником всей сознательно переживаемой интенциональности.
В целом, феноменологическое понятие ОБЭ представляется кластерным понятием, а класс феноменальных состояний, выделяемый этим понятием, характеризуется высокой степенью вариативности феноменального содержания. Однако, по-видимому, существует ряд дополнительных и существенных особенностей. Каким бы образом феноменально
