содержания, субъективный опыт желания и принятия решения о конкретной модели поведения также будет обладать минимально достаточным нейронным коррелятом. Он локально зависит от определенных свойств мозга. Наша сознательная Я-модель представляет этот вид феноменального содержания, который в народно-психологических контекстах мы называем "переживанием воли", как единственную и неповторимую причину последующего внешнего действия. Это был удивительно элегантный способ создания феномена агентности от первого лица. Но с точки зрения третьего лица это может оказаться ложным: минимально достаточная нейронная причина, необходимая для производства внешнего действия, и минимально достаточный нейронный коррелят субъективного опыта принятия решения об осуществлении этого действия могут расходиться. На самом деле, во многих случаях это эмпирически правдоподобное предположение. Таким образом, опыт агентства (см. раздел 6.4.5) и активация феноменальной модели отношения практической интенциональности (см. раздел 6.5.3) могут быть упрощенной внутренней конфабуляцией, экономически эффективным решением эволюционных проблем мозга. Активируя минимально достаточный нейронный коррелят явного действия, мы могли бы надежно вызвать это действие, даже против воли субъекта. Строго говоря, теперь это будет только поведение, но уже не действие.
С другой стороны, если бы минимально достаточный нейронный коррелят феноменального опыта воли мог быть искусственно вызван у человека, предсказание заключалось бы в том, что этот человек переживает себя как выбирающего определенное действие и фактически осуществляющего его, хотя с точки зрения третьего лица это не было бы истинным положением вещей. Галлюцинированное агентство - это сознательный опыт воления и исполнительного сознания в присутствии отклоняющейся, нестандартной каузальной этиологии для фактического моторного поведения, которое имеет место. В качестве примера можно привести некоторые ограниченные доказательства того, что не только непосредственное выполнение хватательного движения, но и сознательное переживание непреодолимого "желания схватить" может быть непосредственно вызвано стимуляцией вентральной части передней поясной борозды (Kremer, Chassagnon, Hoffmann, Benabid, and Kahane 2001).21 Одно из центральных предсказаний SMT заключается в том, что, поскольку весь процесс репрезентации полностью прозрачен, это приведет к нетрансцендентному опыту агентства в ситуации, где никаких действий никогда не происходило. Сейчас мы рассмотрим элегантный и неинвазивный психологический эксперимент, который подтверждает это предсказание.
Дэниел М. Вегнер и Талия Уитли (1999, см. также Wegner 2002) исследовали необходимые и достаточные условия для осознанного переживания ментальной причинности с помощью простого и изобретательного эксперимента. В своем исследовании I Spy они заставляли испытуемых переживать причинно-следственную связь между мыслью и действием, ощущение того, что они сознательно выполняют действие, которое, однако, на самом деле было выполнено кем-то другим. Каждый испытуемый приходил на эксперимент примерно в то же время, что и его сообщник, который выдавал себя за другого участника (подробное описание экспериментальной установки см. в Wegner and Wheatley 1999, p. 487 и далее). На столе, разделяющем их, лежала квадратная доска, на которой была установлена компьютерная мышь, и участник и конфедерат должны были поместить кончики пальцев на ближайшую к ним сторону доски, что позволило бы им вместе перемещать мышь. Они могли перемещать курсор по экрану компьютера, видимого им обоим, на котором была изображена фотография под названием "Крошечные игрушки" из книги I Spy, где было показано около пятидесяти маленьких объектов, таких как пластиковые динозавры, машинки и лебеди. Испытуемым сказали останавливать движение мыши примерно каждые 30 секунд, а затем попросили оценить каждую сделанную остановку на предмет "личной преднамеренности". Испытуемый и его собеседник отмечали степень осознанности своего поведения как волевого действия на шкалах, которые они держали на клипбордах у себя на коленях. Обоим сказали, что они будут слышать музыку и слова через наушники и что в каждом испытании 30-секундная фаза движения, за которой следует 10-секундный клип музыки, будет сигналом к тому, что теперь нужно остановиться. Испытуемые предполагали, что слушают разные дорожки аудиокассеты, но примерно в одно и то же время, и им сказали, что они должны подождать несколько секунд перед тем, как сделать остановку, чтобы убедиться, что они готовы. Им также сказали, что они услышат слова, якобы для того, чтобы "слегка отвлечься", и что они услышат разные слова, что и послужило причиной того, что они слушали разные аудиодорожки. Короче говоря, участников заставили поверить, что какие бы слова они ни слышали, их не слышал их сообщник.
Слова служили для того, чтобы вызвать у участника мысли о предметах на экране (например, "лебедь"), и одно из них предъявлялось для каждого испытания. Конфедерат, напротив, не слышал ни слов, ни музыки, но вместо этого слышал инструкции по выполнению определенных движений в определенное время. В четырех испытаниях испытуемому давалась инструкция двигаться к объекту на экране. Затем шел обратный отсчет времени до того момента, когда он должен был остановиться на объекте. Эти принудительные остановки были приурочены к середине музыкального сопровождения участника. (Wegner and Wheatley 1999, p. 488)
Вегнер и Уитли предполагают, что три принципа управляют построением феноменально переживаемой ментальной причинности: (1) принцип исключительности (мысль должна быть единственной интроспективно доступной причиной действия), (2) принцип последовательности (семантическое содержание мысли должно соответствовать представляемому действию) и (3) принцип приоритета, а именно, что сознательно переживаемая мысль должна предшествовать сознательно переживаемому действию в соответствующем интервале. Вариации во времени служили для манипулирования степенью приоритета, о которой только что говорилось. Как выяснилось, несмотря на общую тенденцию воспринимать вынужденные остановки как действительные намерения, наблюдалась заметная зависимость субъективного опыта практической намеренности от времени произнесения главного слова. Как и предсказывал принцип временного соседства, переживание намеренности было ниже, когда главное слово появлялось за 30 секунд до вынужденной остановки, возрастало, когда слово появлялось за 5 секунд или за 1 секунду до остановки, и затем снижалось до более низкого уровня, когда слово появлялось через 1 секунду после остановки (Wegner and Wheatley 1999, p. 489).
Галлюцинированное агентство: Исследование "Я шпион". (Любезно предоставлено Дэниелом М. Вегнером и Талией Уитли).
Постэкспериментальные интервью показали, что испытуемые часто искали предметы на экране после того, как они были названы через наушники. Другими словами, продолжалась попытка установить "перцептивное интенциональное отношение", успешную феноменальную репрезентацию определенных субъектно-объектных отношений, интегрированную феноменальную репрезентацию феноменального "я", которое в данный момент зрительно воспринимает конкретный объект. Как отмечают авторы, это ощущение поиска предмета в сочетании с последующей вынужденной остановкой могло быть особенно благоприятным условием для активации рассматриваемого сознательного содержания. Далее я предлагаю грубый функциональный и репрезентативный анализ эффекта галлюцинаторного агентства, достигнутого в эксперименте I Spy. Однако, как увидит читатель, моя собственная интерпретация данных, представленных Вегнером и Уитли, несколько отличается от интерпретации авторов, во-первых, в использовании некоторых концептуальных инструментов, разработанных ранее, и, во-вторых, в указании на потенциальную важность системы "зеркальных нейронов", расположенных в области F5 премоторной коры головного мозга человека (которые упоминались
