моргая.
Тихо выругалась и отвернулась к окну.
Да что ж такое? Хороший же парень! Как его так угораздило моему новому телу дорогу перейти? Хоть малейшую бы симпатию, еще можно было бы рассмотреть его как временный «удобный» вариант. Побыть расчетливой сукой. Но я, к сожалению, в прошлой жизни подобному не научилась. Хотя знаю, в поздних двадцатых, когда романтика отношений была задвинута на дальний план, и популяризировался сплошь холодный расчет, многие девицы ставили себе единственной «высокой» целью всей жизни: найти себе спонсора. Причем даже не женить, не родить ему, боже упаси, ребенка, а просто присвоить и использовать по назначению, пока не наскучит. И это не было чем-то зазорным, этим гордились, перенимали друг у друга бесценный опыт. Понятие любовь растворилось в расчете и прагматизме злободневности, остались лишь инстинкты и путь деградации, где выживал наглейший и хитрейший.
Мне же такое претило, что тогда, в силу воспитания «другой эпохой», что теперь. Вот только учитывая, что для большой цели я не сломлюсь и не остановлюсь ни перед чем, если буду знать, что другого пути мне не светит, то принципы свои мне пора начинать пересматривать.
Раздосадованная я пошла собираться в ресторан. Как же меня бесило, что настолько нелепые проблемы лезли, как тараканы из всех щелей. Вместо того, чтобы заниматься чем-то более глобальным, мне приходилось, как бабке с мухобойкой на кухне в час ночи, самой гоняться и устранять эту раздражающую мелочь, пока она «не расплодилась и не привела с собой друзей».
Так и чувствуя себя той самой бабкой, все продолжала ворчать, даже надевая новое кружевное белье, а затем и аккуратно натягивая тончайшие чулки, даже меряя туфли на шпильке… Мой взгляд упал на зеркало. Ворчание само как-то схлопнулось. Я приосанилась и встала в эффектную позу. Молодое, крепкое тело смотрелось шикарно. Учитывая мою вечернюю прическу и макияж, дорогое кружево рисовало в отражении завораживающую картину. Достанется же кому-то такое сокровище. Хмыкнула, и кинула быстрый взгляд на дверь в комнату. Главное, чтобы Кирюша не ворвался. Иначе угодит бедолага в реанимацию от ожога обеих ладоней третьей степени. Он и так держится на одних морально-волевых.
Аккуратно опустила на тело шелковое струящееся платье, которое легло по фигуре, идеально подчеркивая все достоинства. Припудрила на дорожку носик, и гордой походкой вышла из комнаты.
* * *
В холле ресторана нас встречал швейцар в сидящем на нем, как «с иголочки» кителе, брюках со стрелками и белоснежных перчатках. Он учтиво проводил нас в гардероб, а после и к ухоженной, улыбчивой женщине-хостес, которая уже сопроводила нас через весь ресторан к лестнице на второй этаж, ведущей в ложу VIP-зала.
Ресторан поражал великолепием и убранством, и напоминал царские палаты. Ряд колонн, стоящих полукругом и подпирающих расписной свод потолка, хрустальные массивные люстры, тяжелые дорогие портьеры с кистями на высоких окнах, ажурная ковка, дорогая мебель, позолота — все здесь кричало о выпирающем из всех карманов достатке посетителей. Простым людям с улицы сюда вход был явно «заказан».
В центре на небольшой полукруглой сцене стоял белоснежный рояль, за которым виртуозно перебирал клавиши музыкант. Создаваемая им идеальная классическая мелодия, была именно той приятной громкости, чтобы отдыхающие за столами гости могли слышать друг друга, но не мешать своими разговорами другим посетителям ресторана.
Мило улыбнулась Кириллу, благодарная за его настойчивость в покупке наряда для мероприятия. Выглядеть белой вороной на этом празднике жизни, собирая презрительные и сочувствующие взгляды, хотелось меньше всего.
Видимо, тот меня как-то неправильно понял. Проходя по залу, а также поднимаясь по лестнице на второй этаж, Кирилл настойчиво и напоказ придерживал меня под локоток, при этом собственнически приобнимая за талию и поглаживая мой бок, гораздо фривольнее, чем того требовали приличия.
Я могла лишь недовольно поджать губы и незаметно толкнуть его в бок локтем, прошипев:
— Прекрати немедленно ко мне жаться.
Парень лишь рассмеялся, дав мне лишь немного пространства.
Нет! Беру свои слова назад. Не стоило принимать его «снисхождений» в покупке одежды. Принятие подарка от мужчины, даже если он «ничего такого в виду не имел» всегда дает ему незримый козырь в дальнейшем раскладе, и, увы, не в твою пользу.
На втором этаже были в сборе именитые гости. Даже вскользь пройдя взглядом по присутствующим, я узнала пару известных личностей. Наше появление заметили, но оно ровным счетом никого не заинтересовало.
Второй этаж был неким широким балконом, огороженным от основного зала массивными коваными перилами и легкими занавесками. Хрустальные люстры и бра на стенах создавали уютное освещение. Дорогой мягкий ковер под ногами пружинил и скрадывал шаги. Чуть в отдалении стояли сервированные столы, шикарно украшенные композициями из живых цветов. Долетающая сюда нежная музыка идеально сочеталась со звоном бокалов с шампанским и кокетливым девичьим смехом.
Влиятельные, дорого одетые дяденьки важно расхаживали, сопровождаемые молодыми счастливыми девушками с необремененными интеллектом лицами. Юные прелестницы, как на подбор, были щедро одаренны длинными ногами и выдающимися формами, выставленными напоказ. Решались важные вопросы, заключались многомиллионные сделки, всем здесь было комфортно и привычно в ненапряжной для них обстановке. Зато мой наряд, который изначально меня смущал тонкостью ткани и ее прилеганием в стратегических местах, на фоне местных дамских откровенных парадных одежд выглядел лаконично, сдержанно, я бы даже сказала целомудренно.
Кирилл убежал нам за шампанским. На фоне присутствующих здесь властителей жизни, парень выглядел желторотым птенцом на побегушках, его скорее бы приняли за официанта, чем за гостя. Особенно его поджарый силуэт в ладном, сшитом по фигуре костюме, ярко контрастировал на фоне несходящихся пиджаков на авторитетных «трудовых мозолях» народных избранников.
— Вот возьми, — он протянул мне фужер шипучки, — должно быть вкусное.
Сам же он с гордым видом приложился к стакану с янтарной жидкостью, что мне сразу не понравилось.
— Ты же за рулем приехал, — я притянула его за рукав и грозно прошептала свое недовольство.
— Да я лишь губы смочить, ты чего. С пары глотков что мне будет-то? Это как полоскание для горла с мороза, — он хохотнул. — На натуральных травах.
Мы стояли возле перил, чуть в отдалении, поэтому не могли быть услышаны гостями.
— Смотри, вон видишь мужик с двумя блондинками? Знаешь, кто такой?
— Не-а, а должна?
— Министр торговли и экономики РФ. Вот к такому в милость попасть, подружиться и всю жизнь будешь в шоколаде.
— Да вижу я, как его «милость» на дам распространяется.
— На что ты смотришь? Это же неформальный вечер. Он примерный семьянин. Просто на такие тусовки в основном с эскортом ходят. С женами даже неприлично, что
