пленник. — Я даже не догадывался…
«Вот, — отметил про себя профессор, — процесс потихоньку пошел! — Он знал, что это не будет так просто, но рассчитывал, что со временем все получиться, так же, как получилось разрушить первый уровень защиты. В дальнейшем нужна настойчивость и терпение! — Настойчивость и терпение!» — словно мантру повторил фон Эрлингер.
— Так я вас ни в чем не обвиняю! Вы можете не волноваться, мы сберегли ваше тело. Оно в полном порядке и даже не изменилось ни на йоту! Мы держим его в Стазисе, хоть это и чертовски Магозатратно! Но наше руководство готово задействовать еще большие ресурсы для оказания вам помощи! Вы можете в любой момент вернуться обратно…
— Я уже говорил вам, профессор, что даже если бы знал…
— Если вы меня пригласите… «в гости», — осторожно, боясь спугнуть дорогого пленника, мягко произнес барон, добавляя в «голос» незаметные нотки внушения, — на второй уровень вашей Ментальной Защиты, я смогу разобраться…
— Нет! — резко хватив кулаком по столу, воскликнул Джугашвили. — Мне ничего от вас не нужно! Можете не тратить на мое тело драгоценную Магию! Я давно уже готов умереть…
— Постойте, Якофф! — Прервал его эмоциональную речь фон Эрлингер. — Давайте пока не будем о смерти! На тот свет мы всегда успеем! Давайте поговорим о чем-нибудь хорошем, — предложил профессор.
— О чем, например? — немного набычившись, спросил Яков. — Все хорошее закончилось, когда Германия, наплевав на договор о ненападении, вероломно вторглась на территорию СССР!
— Давайте, просто не будем об этом вспоминать! — предложил штандартенфюрер. — Вы же понимаете, Якофф, что мы не в состоянии выбирать времена, в которых вынуждены жить, не можем поменять родителей и родину лишь по щелчку пальцев, только потому, что нам так захотелось… Мы все: и я, и вы, и остальные — лишь заложники определенных обстоятельств, которые куда как выше нас. Ведь, родись вы в Вековечном Рейхе, а не в Советском Союзе…
— Вам ли не знать, герр профессор, — перебил барона старший лейтенант Джугашвили, — что история не терпит сослагательного наклонения! Каждый из нас уже прошел какой-то жизненный путь… И история каждого из нас пошла, как пошла… И, если бы я был верующим, то сказал бы, что все остальное — от Лукавого! Но, поскольку я — убежденный атеист, то все остальное — попытки безосновательной спекуляции и манипуляции моим сознанием. Да-да, не кривитесь, профессор, и не пытайтесь убедить меня в обратном — я не пятилетний мальчик, а вполне сложившийся взрослый мужчина.
«А он отнюдь не дурак, — понял Иоахим, — легко не будет. Но и я тоже не мальчишка! Мы еще посмотрим, кто кого!»
— А никто здесь и не утверждает обратного, герр Джугашвили! — Приложив руку к груди, мгновенно «переобулся» штандартенфюрер. — Мы все — взрослые и сложившиеся люди, со своим мировоззрением и принципами. Я просто хотел сказать, что между нами нет никакой разницы, несмотря на разные взгляды…
— Между нами огромная разница, барон! — вновь перебил Иоахима Джугашвили. — Вы поддерживаете настоящее Чудовище — вашего фюрера… Даже, если и не поддерживаете, то попросту не сопротивляетесь, а он творит по-настоящему бесчеловечные вещи!
— То же самое я могу сказать и в ваш адрес, юноша! — Не дрогнув ни единым мускулом, спокойно парировал выпад пленника барон. — Вы поддерживаете настоящее Чудовище, — слово в слово повторил брошенные ему обвинения профессор, — Красного Дьявола — вашего отца! Страна Советов съедена страшной болезнью — коммунистической заразой, которая, подобно раку, разъедает Россию! А если она перекинется на Европу, то несомненно сожрет и её! Вы даже своих граждан держите в черном теле и гноите в тюрьмах и лагерях, называя их «врагами народа»! Тогда как некоторые лишь хотели сделать жизнь менее серой и беспросветной…
— Ты лжешь, тварь! — Глаза Яков полыхнули Магическим Огнем его Дара, но здесь, в его Ментальном пространстве это была лишь иллюзия. Но штандартенфюрер насторожился — в схватках разумов искусных Менталистов зачастую бывали жертвы. Пусть Джугашвили и не имеет Дара Мозголома, но на всякий случай стоит поберечься. — Это нацизм — рак, — продолжал «бушевать» пленник, выкидывая из глаз настоящие протуберанцы огня, — пожирающий целые народы!
— Отнюдь! — жестко возразил барон. — Просто правда всегда в глазах смотрящего, герр обер-лейтенант! И у каждого эта правда своя! Если бы вы сумели посмотреть на мир моими глазами, то смогли бы понять, о чем я вам сейчас пытаюсь растолковать. Все в мире относительно, майн камрад, нужно только найти правильный угол зрения, и тогда все встанет на свои места! Поэтому, прошу, не отказывайтесь от моей помощи, уважаемый Якофф!
— Правда всегда одна… — Погасив магический огонь в глазах, устало выдохнул пленник.
— Я действительно хочу вам помочь! — Вновь съехал на уже набитую колею штандартенфюрер. Главное на сегодня — пробить хотя бы одну трещину в убеждения пленника, а там, глядишь, и пойдет веселее… Но здесь трудный случай, убедить пленника на сотрудничество будет сложно, очень сложно, но не невозможно. По крайней мере, профессор на это очень надеялся. Еще один жирный плюс от руководства Рейха ему бы не помешал, и тогда никто не посмел бы вставлять ему палки в колеса, обвиняя в бездарном растрачивании бюджета на исследования.
Пленник с плохо скрываемой тоской смотрел на барона, но ничего ему не отвечал. Похоже, не сегодня, — взгрустнулось фон Эрлингеру. А как бы хотелось, чтобы все проблемы решались по одному щелчку пальцев.
— Не отказывайтесь заранее! — произнес Иоахим. — Прошу, хорошенько поду… — Виски неожиданно обожгло болью, а в «голове» раздался взволнованный голос Рудольфа Вернера, оставленного рядом с физическим телом погруженного в Ментальный Транс барона:
— Герр профессор! Иоахим! Очнитесь! Срочно! Вражеское нападение…
Чудовищная боль, пронзившая мозг фон Эрлингера, одним махом выдернула его из Ментального Пространства ценного пленника в реальность.
— Scheiße! — Схватился руками за голову барон, пытаясь применить Лечебное Заклинание, которое было ему доступно, как Магу-Универсалу с сопутствующими Дарами.
Барон шипел и ругался, проклинал все на свете и сожалел, что не выбрал основной специализацией лекарскую стезю, а пошел в Некромансеры, пока терзающая его голову боль не ослабла.
— Ты сдурел, Вернер?! — Штандартенфюрер накинулся на помощника едва ли не с кулаками. — Угробить меня захотел? Запрещено так резко прерывать Ментальный Контакт… — Он заткнулся, когда пол камеры под его ногами неожиданно взбрыкнул, словно палуба попавшего в шторм корабля. — Что за…
— Чрезвычайная ситуация, герр штандартенфюрер! — взволновано доложил Рудольф. — Если бы не это… я бы не посмел… никогда… — залепетал Вернер. — … прервать процесс таким варварским…
— Молчать! — рявкнул фон Эрлингер, затыкая нервный словесный понос своего подчиненного. — Теперь коротко и по существу! Что, черт побери, происходит?
— Нападение на лагерь, герр штандартенфюрер! —
