и стрельбу из лука. Шаман нашёл эти угли и сумел раздуть их, а всё чужое и навязанное прогнал. Он был властен освободить Зану от проклятия ночного народа, лишить звериных сил и возвратить человеческих облик, и он сделал это. А остальным же, уже полностью обращённым зверям, шаман приказал убивать друг-друга, раздирать на части и пожирать. И они принялись творить этот кошмар с удовольствием. Звери бросались на своих сородичей с яростью, пускали в ход клыки и когти, и рвали тех, с кем ещё мгновение назад стояли бок о бок. Не было у них никакого чувства общности, только голод и злоба. Уже через час их десяти остался один, последний. С оторванной рукой и без глаза, он с чавканьем пожирал последнего убитого сородича, когда шаман подошёл к этому жалкому чудищу и заглянул в его жёлтые глаза. Увидев в них лишь наслаждение и страх пред властью вожака, он скривился от отвращение и одним мощным ударом свернул ему голову.
Затем шаман спустился с горы, неся на руках Зану, и вернул её домой. А потом долго бродил по лесу размышляя о своей новой сущности и о том, что должен делать дальше. Наверное, самым правильным было бы убить себя, но к такому Драйган готов не был. Его превращение продолжилось. Кожа стала белой как мел, когти на пальцах вытянулись и заострились, а на лбу, разорвав кожу, показались рога. Наверное пройдёт ещё не один год, прежде чем они станут столь же ветвистыми, как были у прежнего шамана, но процесс начался и остановить его, откатить, как он сделал это с Заной, шаман не мог. У ночного народа должен быть вожак, вкусивший его плоть занимает место предыдущего - таков закон их противоестественной природы. Такова его жертва ради спасения Заны, Илии, Сайна, Синты, и всех остальных кто остался, и кто ещё будет когда-то жить в Сером Доле.
В итоге шаман решил, что уйдёт. Не важно куда, главное подальше от родных и близких людей. Он не мог себе позволить жить рядом с ними. Вдруг однажды он позабудет кем был прежде, окончательно обратиться в монстра и всё начнётся сначала. Конечно, Драйган поклялся ночи, лесу, небу, Рунону, Властителю Циклов и всем, кто готов был эту клятву услышать, что не позволит себе забыть своё прошлое и, не смотря на чудовищную внешность, будет до последнего бороться со своей звериной натурой оставаясь человеком внутри. И всё же он боялся, что однажды не справится с этим. А если такое произойдёт, то пусть он в этот момент будет как можно дальше от Синты.
И всё же шаман не мог не попрощаться с ней. А когда девушка проснулся и позвала его, едва сдержался чтобы не показаться любимой.
"Вдруг она не испугается?!" - подумал Драйган. - "Вдруг захочет пойти со мной? Мы могли бы уйти вместе?!".
Ох, как же ему хотелось верить в эту сказку. И ведь Синта правда была достаточно смелой, чтобы не испугаться его нового облика, и достаточно решительной, чтобы действительно отправиться с ним. В ней шаман ни секунды не сомневался. Вот только что это будет за жизнь? Какое будущее он теперь сможет ей дать? Красавица и чудовище, вечно в дороге, вечно во тьме? Нет, он не мог обречь на подобное существование возлюбленную. Судьба чудовища - одиночество. Он должен это принять.
И всё же эта маленькая жемчужина дарила сыну Маллида призрачную, несбыточную надежду. Надежду на то, что он сумеет исцелиться, что Синта найдёт его, что они ещё смогут быть вместе, как-то... где-то... однажды. В конце концов всем нужна надежда, а ему особенно. Может именно она в какой-то день и час, когда Драйган будет готов окончательно сдаться, напомнит ему о прошлом, и о своей клятве оставаться человеком.
Сжав жемчужину в кулаке, шаман поднял глаза на дорогу и увидел рядом с собой Зоркого. Живучий оказался пёс. Парень думал, что тот погибнет после схватки с Заной, но рана на боку довольно скоро затянулась, и теперь от неё остался только покрытый розовой коркой шрам, вокруг которого не росла шерсть. Зоркий всё ещё прихрамывал на одну лапу, но в общем выглядел весьма бодро. И он не отставал от Драйгана ни на шаг, оставаясь рядом все эти дни, пока тот бродил по лесу в раздумьях. Шаман не гнал Зоркого тогда, не стал прогонять и сейчас. Только сказал, совершенно уверенный в том, что пёс его отлично понимает:
- Может всё же останешься? Мне предстоит долгий путь, дружище. Я не знаю куда эта дорога нас заведёт. Не уверен, что там, где я окажусь, тебе понравится. Ещё не поздно повернуть назад.
Но встретившись с Зорким взглядом, шаман точно понял, что тот не собирается никуда уходить. И от этого стало чуть теплее где-то внутри.
- Спасибо, - проговорил тогда сын Маллида, гладя пса по голове, от чего тот довольно сощурился. - Спасибо тебе за всё. Не знаю откуда ты взялся, кто тебя послал мне, но я рад, что ты рядом. Рад, что я не один.
Затем Драйган выпрямился, повернулся спиной к родному дому и быстро зашагал прочь. Вот так, сжимая в кулаке надежду, бок о бок с верным другом, шаман покинул Серый Дол.
