магловские законы. Если вы первым делом ударите по этим, с местами в Визенгамоте...
— То они заявят, что удары нанесены по политическим мотивами, и я рискую тем, что моя собственная фракция повернётся против меня, — ответил Дамблдор.
Я пристально посмотрела на него, и у него хватило такта выглядеть смущённым и отвести взгляд. Я слышала достаточно оправданий. Люди всегда говорили о причинах, по которым не могут действовать, но они никогда на самом деле ничего и не делали.
Несколько долгих мгновений мы оба сидели молча. Я смотрела на Дамблдора, а он на огонь. Он выглядел старым и измождённым, больше, чем когда-либо.
— Как коробка попала в мой багаж? — наконец спросила я.
— Неизвестный домовой эльф, — ответил Дамблдор. — Никто не узнал его.
— Из них бы получились идеальные убийцы, знаете ли, — заметила я. — Если Пожиратели Смерти захотели бы вашей смерти, то, всё, что им потребовалось бы — снарядить домовика, чтобы тот подлил яда вам в суп. Они даже не смогли бы возразить, если бы им приказали сделать такое.
— Я предпринимаю шаги к решению этой проблемы, — сказал Дамблдор.
— Домашние эльфы дороги? — спросила я.
— Очень, — ответил Дамблдор. — И вы не сможете одолжить одного из школьных эльфов.
Значит, он говорил со Снейпом.
Я сомневалась, что семья Миллисент настолько богата, чтобы иметь домовика, но не сомневалась, что она одолжила бы его мне, если бы я попросила.
— Если вы развяжете войну с помощью домовиков — они ответят тем же, — продолжал Дамблдор. — Так что я бы попросил вас как следует поразмыслить, прежде чем её начинать.
— Это был просто теоретический вопрос, — беспечно проговорила я.
Дамблдор выглядел настолько же уставшим, насколько я себя сейчас ощущала.
— Идите спать, мисс Эберт. Завтра будет долгий день.
Я кивнула.
Он проводил меня к подземельям Слизерина, и когда он ушёл, я развернулась, собираясь подняться к себе. Миллисент спала в медпункте под воздействием усыпляющего зелья. Она была так расстроена тем, что увидела, что в медпункте шёл разговор о стирании ей памяти, для её же блага.
К своему удивлению, я увидела поджидающего меня Драко.
Он был бледен.
— Мой отец узнал об этом, когда всё уже произошло, — сказал он. Поколебался, затем оглянулся. — Ты знаешь о моем отце.
Я холодно кивнула.
— Я осведомлена о его убеждениях.
Драко застыл в нерешительности на мгновение.
— Он сказал мне передать тебе, что Эйвери будет ждать тебя снаружи.
— И твой отец вот так просто предает своих?
Драко покачал головой.
— Эйвери в любом случае будет убит, после всего, что он сделал, — сказал Драко. Выглядел он нездорово и бледно. — Это жест доброй воли.
Эйвери дорого обошёлся Волдеморту, и он понимал, что последняя его выходка обойдется им ещё дороже, чем всё ранее совершенное Эйвери. Трейси была полукровкой, а значит, множество людей, считавших, что с ними всё будет хорошо, теперь пересматривали свои позиции. Люди беспокоились о своих детях, и убийство было фактором, который мог превратить трусливых овечек в львов.
Малфой играл на два фронта, оставаясь посредине. Он в любом случае не выдал мне никакой информации, которую я бы не знала, в том случае если я была той пророчицей, какой пыталась казаться. Скорее всего, Волдеморт сказал Эйвери бросить мне вызов, а то, что Драко доставлял послание — было наказанием для Малфоя, за то или иное прегрешение.
То, что это будет ловушка, не вызывало сомнений. Малфой предположил, что я это понимаю.
— Я не забываю об услугах, — сказала я.
Драко выглядел облегчённо. Несомненно, он боялся, что я отыграюсь за смерть Трейси на нём. То, что он всё же пришёл, указывало на определенную степень храбрости или, возможно, глупости.
— Надеюсь, у тебя не было проблем из-за того, что ты одолжил мне свой сундук.
— Я сказал отцу, что ты его взяла. Он велел никому не говорить и стёр воспоминания Крэбба и Гойла, прежде чем те смогли кому-нибудь рассказать.
— Видал, какие у его дружков способы разобраться с тем, что им не по нраву? — сказала я, кивая в сторону своей комнаты.
Он побледнел ещё сильнее.
— Твой отец, скорее всего, прав.
— Они не... — начал он.
— Она была слизеринкой, — сказала я. — Слизеринкой и полукровкой. Ты думаешь, они бы переживали, если бы в ящик нужно было положить твою голову?
Он побледнел ещё сильнее.
— Иди спать, — сказала я.
— Что ты собираешься делать? — спросил он.
— Авроры придут к тебе утром, — сказала я. — И ты скажешь им, что заснул прямо здесь. Ты не видел, как я уходила, и не видел, как возвращалась. Этого разговора никогда не было.
— Что? — спросил он.
— Или обнаружишь, что между друзьями твоего отца и мной есть нечто общее.
Он нахмурился, затем стало видно, что уловил смысл. Драко кивнул.
— Возьми одеяло и подушку, — сказала я.
Он развернулся и пошёл вверх по лестнице мальчиков.
Вытащив свой Проявитель Врагов, я уставилась в него.
Эйвери был близко, вместе с двумя другими, которых я не узнала. Может, Волдеморт и правда хотел, чтобы Эйвери умер, а может, он хотел узнать, что я смогу сделать против волшебников, готовых к встрече со мной. Люди с Эйвери, скорее всего, были помехой организации Волдеморта, теми, кто помогал ему в убийстве, таким образом заслужив практически такое же наказание, что и сам Эйвери.
Это могло быть ловушкой в разных планах. Например, если они смогут застать меня убивающей своего врага, то смогут отправить в Азкабан и, возможно, убить по дороге туда.
Конечно, я бы сбежала по дороге, но они никак не могли об этом знать. Я изучала способы, которыми всегда сбегали суперзлодеи в моем мире, и подозревала, что сбежать из Азкабана точно будет легче, чем из Клетки.
Это всё было неважно.
Они должны ответить за убийство моей знакомой так, чтобы всем стало ясно, что
