лет назад он, Денис Брагин, выпускник института журналистики, улетал из страны охваченной валютной лихорадкой. Газета, где он числился последние два года, закрылась. Даже подработки в виде заказов рекламных статей о "чудо-препарате", "супер средстве от облысения" или "самого крупного банка Ухрюпинска", которые он поднаторел писать для рекламных агентств, враз пропали, как, впрочем, и большинство самих рекламных агентств.
Через два месяца безрезультатных поисков хоть какой-нибудь работы он сидел дома и целыми днями и пялился в телевизор. Полгода назад более идиотского занятия он представить себе не мог. В стране было столько интересного, все менялось, горбачевская гласность превратилась в буржуазную свободу прессы, и журналистская жизнь с головой поглотила Дениса. В то время, со свободным английским (спасибо бабушке — учительнице английского), он был желанным сотрудником в любом иностранном представительстве хоть маркетологом, хоть снабженцем, главное, чтобы мог говорить с центральным офисом, не запинаясь на каждом слове. Так поступали многие однокурсники, но тогда он хотел быть журналистом и только, а теперь его не брали даже курьером.
Выручил случай. В начале пятого курса он написал несколько статей на английском языке о молодых предпринимателях Москвы для институтского конкурса "Молодые россияне", который студенты между собой окрестили конкурсом "Новые русские". Его статьи тогда победили, что здорово помогло на госэкзамене, к которому, почти весь день пропадавшему на работе Денису, готовиться времени не было.
Конечно, он уже успел забыть о конкурсе, но однажды, ему позвонили из деканата. Оказалось работы победителей попали к представителям какого-то американского фонда, и они предлагают победителям стажировку в Америке с предоставлением места в общежитии, выплатой стипендии и правом на работу в США журналистом. Это был шанс, и уже через неделю он сидел в кресле самолета, наблюдая, как исчезает за облаками шпиль останкинской телевышки.
По приезду в США его и еще несколько вчерашних студентов из Восточной Европы направили на адаптационный курс, где улыбающиеся лекторы пели дифирамбы американской демократии, описывали принципы работы журналиста в США, а главное поручили написать несколько материалов о проходящих в Нью-Йорке событиях. По этим заметкам их должны были отобрать на стажировку местные издания, хотя назвать местными Нью-йорк Таймс или Уолл-Стрит Джорнал можно было с большой натяжкой, а они также были в числе интересующихся русскими молодыми журналистами.
Денис сразу решил целиться на экономический профиль. По совету одного из кураторов программы он получил аккредитацию независимого журналиста на не помпезную, но представительскую конференцию посвященную нефти.
— Нефть, которая стоит десять долларов за баррель — это аномалия. Так что жди новых движений на рынке, — напутствовал куратор тогда Дениса и, засмеявшись, добавил — кроме того, Дэн, на таких мероприятиях лучшие в городе фуршеты с хорошей выпивкой. Можно и перекусить, и с нужными людьми познакомится.
И вот именно на фуршете к нему подошёл какой-то изрядно поддатый старичок в безукоризненном костюме (за эти две недели Денис стал замечать разницу между костюмом офисного работника и миллионера).
— Молодой человек, вижу — вы из России, а значит водку пьете. Не составите ли компанию старику, а то пить водку в одиночестве это, знаете ли, не дело.
Несмотря на полушутливый тон фразы, старик выглядел очень грустным. Самое интересное, что фраза была сказана по-русски с небольшим акцентом, но на соотечественника старик похож не был.
— А как вы догадались, что я из России? — не нашел ничего лучшего спросить Денис
Старик рассмеялся.
— Поживете здесь годик-другой, станете вас, русских, за сотню метров из толпы выделять, — ухмыльнулся дедок, но, заметив, как от его слов Денис нахмурился, примирительно добавил. — Не злитесь, в молодости быстро адаптируешься. Через год вас уже никто не отличит от американца в третьем поколении. Я, хоть и рожден в США, но моя мать русская, так что вроде бы земляк.
— А отец, американец?
— Нет, серб, хотя кто здесь американец? Страна эмигрантов. Так вы пьете водку?
— Да.
Даже спустя годы, Денис, вспоминая тот разговор, не мог понять, с кем тогда он общался. Новый знакомый, назвавшийся Сергеем Петровичем, внимательно слушал его юношеский пафос, когда Денис рассказывал о работе в газете, о мечтах стать журналистом. Слушал, кивал, немного подтрунивал, но взгляд все равно был задумчивым и отрешенным. Вдруг он сменив тему разговора, заметил.
— Они решили бомбить Белград весной.
Денис, уже изрядно приняв на грудь, медленно соображая, пытался понять, к чему это Сергей Петрович говорит о бомбежках.
— Кто они?
— Не важно кто. Посмотришь, — глаза Сергея Петровича загорелись. — А знаешь, что Денис, ты мне нравишься. Меня в молодости напоминаешь. Мой тебе совет: бросай ты журналистику, это такое же грязное дело, как и политика.
— Как бросать? — очередная смена темы опять озадачила затуманенный алкоголем мозг Дениса. — Я же в… Ну… Я тут в Америку приехал чтобы стажироваться.
— Америка страна возможностей. Через десять лет ты станешь циничным, когда поймешь, что журналисту приходится то и делать, что слушать вранье других и копаться в том, что ему не хотят рассказать. Ты в Нью-Йорке финансовом центре мира, так заработай денег и получи удовольствие от жизни. Ведь деньги это свобода, не так ли?
— Ну… да. Свобода — согласился Денис
— Тогда стань свободным.
— Но как?
— Сейчас расскажу.
И тогда Сергей Петрович объяснил, что весной будут бомбить Югославию. Что после этого новая валюта евро упадет процентов сорок, поскольку целью этой войны будет снижение нарастающей экономической мощи Евросоюза. Поэтому европейская валюта будет дешеветь, так же как и акции европейских компаний и тот, кто сыграет на понижение евро, станет мультимиллионером. А потом будут еще войны — уже за нефть, почему они будут не важно, но такая цена на нефть не останется.
— Прогнозы конечно масштабные, но я точно не стану мулдьтимиллионером даже зная все это, — вздохнул Денис — Имея в кармане три сотни баксов и российский диплом журналиста шансы мои близки к нулю.
Алкоголь притупил способность адекватно мыслить и его совсем не удивило, что на дворе ноябрь, а этот русский серб знает о войне через почти полгода.
Сергей Петрович взял со стола салфетку, достал из кармана золотой Паркер и написал на салфетке номер телефона.
— Позвони по этому телефону завтра, тебя возьмут на работу, а там… там, все от тебя зависит. А теперь мне пора. Удачи тебе в Америке, сынок.
На следующее утро, он сидел перед телефоном, смотрел на салфетку и размышлял не был ли вчерашний разговор обычным трепом подвыпившего дедка у которого к старости бродят в голове сумашедшие идеи. И все-таки он набрал номер.
— Добрый день, приемная, — послышался приятный голос на
