Официант принес коктейль и забрал пустой бокал. Тиб выхватила листок мяты и аккуратно положила его на скатерть. «Впрочем, забавно и то, что сталось с нами…» — прибавила она.
На самом деле кампус конечно же изменился. К Фрейзер-холлу пристроили новое крыло и вырубили большинство вязов по соседству. Собственно говоря, это уже не был студенческий городок в полном смысле слова; настоящий кампус теперь располагался к северо-западу отсюда, там, где достаточно места для новых учебных зданий и многоэтажных общежитий. Музыкальный факультет, правда, все еще размещался в Фрейзер-холле, а физкультурный по-прежнему использовал старый спортзал в Гантер-холле, но большинство учебных корпусов и общежития на юге студенческого городка превратили в офисы. В здании библиотеки теперь помещалась администрация, а в Кепнер-холле — управление университетского жилищного хозяйства. Но под дождем кампус выглядел по-старому.
С деревьев уже начали облетать листья, а главная аллея была вся мокрая и покрыта дождевыми червями. Элизабет ступала осторожно, глядя под ноги и стараясь никого не раздавить. Тогда, на первом курсе, она и вовсе отказывалась ходить по тротуару, даже испортила две пары туфель, шагая в учебный корпус по газону.
«Эй, сумасбродка! — кричала Тиб, пытаясь ее догнать. — В траве ведь тоже полно червяков!» — «Знаю, но я их там не вижу».
Если поблизости не было газона, Элизабет шла по дороге. Именно так они и познакомились с Таппером — он едва не врезался в них на велосипеде. Резко свернув прямо в лужу, Таппер обрызгал их с ног до головы и свалился на асфальт. В тот вечер на Тиб была летная форма учебного корпуса «Ангелов» (как всегда по пятницам), и, едва придя в себя, Таппер воскликнул: «Ох! Да она из полиции!»
Тиб и Элизабет помогли ему собрать пластиковые коробки, рассыпавшиеся по всей дороге. «Что это?» — спросила Тиб, наклонившись, насколько это было возможно в ее узкой голубой юбке и туфлях на высоких каблуках. «Таппервер» — пояснил парень. — Последнее достижение науки и техники! Вам, девушки, случайно не нужен контейнер для салата? В нем прекрасно хранятся черви!»
Картер-холл снаружи выглядел так же, как раньше, — уродливое бежевое здание из камня и стеклоблоков. Прежде здесь располагался студенческий клуб, а сейчас — отдел кадров. Внутри все переделали; Элизабет вряд ли нашла бы помещение, где раньше был кафетерий.
— Анкету можно заполнить прямо здесь, — сказала девушка, протянув Элизабет бланк и ручку.
Элизабет повесила плащ на спинку стула и села рядом с окном. Несмотря на то что стекло запотело, она ежилась от холода.
Все вместе они отправились в студенческий клуб и заказали пиццу. Элизабет бросила свой желтый дождевик на перегородку кабинки; Таппер притворно выжал свою джинсовую куртку, а потом натянул ее на батарею. Окно в их кабинке так сильно запотело, что сквозь него вообще ничего не просматривалось. Тиб пальцем вывела на стекле: «Я ненавижу дождь», а Таппер рассказал им, что продает «Таппервер», чтобы платить за обучение.
«Вот в этой штуке отлично хранится выпечка! — Он выудил из сумки большой розовый контейнер, положил внутрь кусок пиццы, а потом показал, как выдавить из емкости лишний воздух. — Так она несколько недель может храниться. Да что там недель — несколько лет! Разве вам, девчонки, не пригодится такая ценная вещь? Спорю, мамы без конца заваливают вас домашними булочками!»
Высокий и тощий, Таппер учился на втором курсе. Он напялил непросохшую джинсовую куртку. «Рукава коротковаты», — подумала Элизабет. Большую часть вечера Таппер болтал с Тиб, так как они сидели рядом, а Элизабет — напротив. Оплатив счет, Таппер наклонился и шепнул что-то Тиб на ухо. «Разумеется, позвал ее на свидание», — решила Элизабет, но по дороге домой подруга сказала: «А знаешь, чего он хотел? Твой телефон!»
Элизабет встала, надела пальто и вернула девушке ручку.
— Лучше я заполню это дома, — сказала она.
— Разумеется, — кивнула девушка.
Когда Элизабет вышла на улицу, дождь уже закончился. Большие капли срывались с веток деревьев и шлепались на землю. Элизабет шагала по широкой дорожке к своему бывшему общежитию (теперь в этом здании располагалась университетская поликлиника), пристально глядя под ноги, чтобы ненароком не раздавить червяка. Она остановилась и минутку постояла под окном той комнаты, где когда-то жила вместе с Тиб.
Таппер бросал в окно мелкие камушки. Тиб раскрыла створки и рявкнула: «Эй, прекрати швыряться камнями, а то… — Что-то ударило ей в грудь. — Ой, Таппер, это ты? Привет. — Она подняла пластиковую штуку с пола и протянула ее Элизабет. — Вот, держи». Это был не камушек, а одно из тех замысловатых приспособлений, которые Таппер раздавал в качестве сувениров на рекламных вечеринках «Таппервер».
«Что это?» — спросила Элизабет, высунувшись из окна с загадочным предметом в руках.
Шел дождь. Таппер поднял воротник куртки и стучал зубами от холода. Вокруг него на земле валялись розовые пластиковые штуковины. «Подарок. Разделитель яиц». — «У меня нет яиц». «Тогда повесь его на шею, и мы будем официально повенчаны — как белок и желток в яичнице». «Или официально разделены», — усмехнулась Элизабет.
Таппер драматически прижал руку к груди: «Никогда! Кстати, хочешь прогуляться со мной по червячным дорожкам? У меня еще несколько доставок». Он держал в руках прозрачные сумки, полные мисок и контейнеров для круп. «Сейчас», — кивнула Элизабет.
Однако прежде чем спуститься, она нашла ленточку и повесила на нее разделитель яиц.
Элизабет посмотрела под ноги, но на мокром цементе не валялось ни одного пластикового лоточка. На обочине расползлась огромная лужа, и на краю ее лежал дождевой червь. Он слегка пошевелился — Элизабет всегда с отвращением наблюдала эти извивающиеся движения беспозвоночного существа — и замер.
Мимо Элизабет быстрым шагом прошла девушка, ступила одной ногой в лужу, и Элизабет поспешно отскочила назад. Вода из лужи выплеснулась на дорогу и смыла червяка в водосточную канаву.
Элизабет подняла голову. Возможно, девушка опаздывала на лекции, или сердилась на кого-то, или все вместе. На ней была форма летного корпуса «Ангелов» и туфли на высоком каблуке, а из-под пилотки топорщились короткие светлые волосы.
Элизабет ступила с обочины дороги на мостовую. В воде на дне сточной канавы плавали опавшие листья, а в глубине шевелился червяк. Элизабет присела на корточки, держа в правой руке незаполненный бланк. Червяк, наверное, утонет. По крайней мере, так утверждал Таппер. Вода заливает их тоннели во время дождя, именно поэтому они и выползают на поверхность — чтобы не захлебнуться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
