я плечами, — он как бы сам «победился».
— Точно, ты надо мной издеваешься. Месяц, целый адский месяц я шла к нему, а он мне тут небылицы втюхивает, — закатила глаза Ру.
Я подхватил её на руки и пошел к одной из дверей.
— Эй, нет, я не согласна, мы ещё не договорили, — возмутилась Ру, но не оченьубедительно.
— Но ты же хотела увидеть, как я его победил?
— Ну, допустим, только я сомневаюсь, что ты побеждал его в спальне, потому что если это так, то…
— А вот грязных намеков не надо, — я понимал, что она шутит, но всему же есть рамки, — я не такой, и у меня любимая девушка есть.
— Мм, любимей чем я? — язвительно улыбнулась она.
— Любимей тебя, у меня точно нет никого, — ответил я правильно, но почувствовал, что сейчас попаду в ловушку.
— Ага, поняла, — прижала она палец к губам, — значит есть кто-то чуть менее любимая, чем я.
— Ру, вот знаешь!? — интересно, где это она такому набралась.
— Мм, что же я должна знать? — она точно почувствовала, что я тону в этом вопросе, и решала вытащить меня, или наоборот, притопить по шею
— У тебя милый питомец, — решил я, что так будет правильнее ответить.
Ру заулыбалась:
— Это да, Ян очень забавный.
— Ян? — удивился я.
— А что? Имя хорошее, мне нравится и не занято не кем.
Я пнул очередную дверь и ввалился в дальнюю комнату. Поставил Ру на пол и махнул рукой в сторону:
— Вот так я его и победил.
Ру посмотрела и присвистнула:
— Да ты садист любимый, и долго он так?
— Третий месяц, — вздохнул я.
Она укоризненно посмотрела на меня. Ну, виноват, виноват, но кто же знал, что у такого мощного существа есть одна такая маленькая уязвимость. За массивным столом, уткнувшись лицом в салат, спал Седьмой. Его рука сжимала горлышко полупустой бутылки, наверное, за сегодняшний день не меньше чем десятой по счету.
Седьмой оторвал голову от импровизированной подушки и сфокусировал взгляд на нас.
— Ой, это вы? — потом расцвел в глупейшей улыбке, — А мы тут это, плюшками балуемся.
Это финиш. Рядом уткнув лицо в ладони, то ли сдерживая истерический смех, то ли бурные рыдания дергалась всем телом Ру.
— Эмм, ученик, ик, у тя выпить есть? — якобы грозно спросил мой «наставник». Я достал из инвентаря целый ящик и водрузил на стол.
— Во-о, знаешь, как уважить учителя, ик, — Седьмой присосался к бутылке и выдул её одним махом. Его взгляд остекленел, сам он загнулся и в последний момент, я успел пододвинуть ему тарелку, в которою он и впечатался. Ру, смотря на весь это перформанс, уже просто истерично хохотала:
— Бог говоришь? Я даже знаю богом ЧЕГО тебе стоило стать.
— Вот совсем не смешно, Ру, — поспешил я её укорить.
— Ага, это точно, — у неё даже слезы потекли от смеха. Отсмеявшись, она вытерла лицо и спросила, — а теперь у меня к тебе два вопроса, и ответь на них подробно, обещаешь?
Я внутренне скривился, но кивнул головой:
— Обещаю.
— Тогда первый. Что мы делать-то будем, чтобы выбраться отсюда?
— Не знаю, у меня есть несколько вариантов, но пока ничего существенного, — не смог я её обнадежить
— Понятно, я особо и не рассчитывала, что будет просто.
— А второй? — спросил я.
— Что второй?
— Вопрос, — напомнил я ей.
— А-а, ну тут я думаю, ты справишься, — она подошла ко мне и обняла за шею. Прижалась своей щекой к моей и тихо спросила, — Где тут спальня?
Вместо ответа я просто приник со всей накопившейся страстью к ее губам. И это было только начало этой безумной ночи.
Ру.
Полгода! Он серьезно столько провел один среди этих монстров? И тот месяц мне уже не казался столь длинным, а те «милые» зверушки, что встречались на моем пути, такими уж и опасными. А ещё и бог. Да это уже вообще ни в какие ворота!
И этот, в перспективе будущий небожитель, сопел сейчас положив голову на руку как маленький ребенок. Я осторожно погладила его по волосам, чтобы не дай бог не проснулся. Все-таки наша встреча отняла у него очень много сил. Даже вспоминать немного стыдно.
Он что-то пробормотал и, перевернувшись на другой бок, закинул на меня руку. Сколько мы уже вместе, а я до сих пор его так плохо понимаю. Он странный, порой жёсткий как дерево, а порой мягче пуховой подушки. Страшный, до мурашек, и одновременно добрый и заботливый, до упомрачения. Абсолютно разный, но даже в абсолютно разных своих ролях есть в нём одно. Что-то несгибаемое, стальной стержень что ли. И страх, который он за всеми этими ипостасями скрывает. Страх остаться одному. Абсолютно одному. И кем он тогда станет лучше не думать. Страшно становится уже мне.
Маски, кажется, так он называл эти свои изменения, что для меня лично было странно. Я вот абсолютно уверена, что в главном человек не может поменяться радикально. По крайне мере нормальный человек. Риз уткнулся носом в мою ногу. Вот теперь я точно вижу, какой он. Уж во сне он точно не играет какую-то роль.
«Интересно, а каким бы богом он стал?» — в мою голову залетела шальная мысль.
Я мысленно перебрала всех знакомых мне богов, но в голову ничего не пришло. Да и сама мысль, что он согласится на подобное, была признана мной несостоятельной. И не потому, что он не достоин этого. Все-таки чувство себялюбия и ему не чуждо. Скорее наоборот, боги все же подневольные существа, зависящие от веры людей. А вверять свою жизнь кому-то, это точно не про него. Ну, может за редким исключением, типа меня.
Я иногда не понимаю, как вообще человек может так любить. В его случае это что-то запредельное.
— Ру, — я услышала его голос, — с добрым утром.
— С добрым, кот, — улыбнулась я ему.
Он потянулся и откинулся на подушку:
— Может, мы никуда не пойдем? Ну их всех.
Он потянул меня к себе, но как бы его предложение ни было притягательным, но мне уже чертовски надоело это место, и нужно было искать выход. Я поддалась ему, но только на несколько мгновений, чтобы он поцеловал меня. А потом вывернувшись, встала с кровати:
— Хорошего помаленьку, идем в библиотеку.
— Надоело, ничего мы там не найдем, — рухнул он на подушку.
— Что-то должно быть непременно. Просто ты явно не там искал, — пожала я плечами.
Может он конечно и прав, но делать то что-то нужно. Мне самой уже приелось сопровождать его в иллюзии
