— тихо проговорил он. Это было скорее утверждение, чем вопрос. — Возможно, ты и прав. Возможно, для всех нас было бы лучше, если бы я все открыл тебе с самого начала.
Шеа посмотрел на него. Худое лицо друида казалось маской из темных провалов и прямых углов, скрывающей некую вечную тайну.
— Нет, вы были правы, — медленно ответил юноша. — Я не знаю, смог бы я вынести правду.
Алланон чуть наклонил голову набок, словно обдумывая такую возможность.
— Мне следовало больше верить в тебя, Шеа. Но я боялся. — Он помолчал, увидев, что на лице юноши отразились следы сомнения. — Ты мне не веришь, но это правда. Для тебя, да и для всех остальных, я всегда был кем-то большим, чем человек. Это было необходимо, иначе вы не согласились бы играть назначенные мной роли. Но друиды — тоже люди, Шеа. И еще ты кое о чем забыл. До того, как стать Повелителем Колдунов, Брона тоже был друидом. Поэтому все друиды должны нести ответственность за его деяния, по крайней мере, в какой-то степени. Это мы позволили ему стать Повелителем Колдунов. Это наше учение предоставило ему такую возможность; это наша последующая изоляция от всего мира позволила ему совершенствовать свое мастерство. Вся человеческая раса могла погибнуть или обратиться в рабство, и вина лежала бы на нас. Дважды получали друиды возможность уничтожить его — и дважды теряли ее. Я остался последним из всех, и если бы я тоже не выполнил свою задачу, то на земле не осталось бы никого, кто защитил бы расы от этого чудовищного зла. Да, я боялся. Одна маленькая ошибка, и Брона навеки остался бы безнаказанным.
Голос друида упал до шепота, и на миг он опустил глаза.
— Ты должен знать еще одно. Бремен был не просто одним из моих предков. Он был моим отцом.
— Вашим отцом! — Весь сон моментально слетел с Шеа. — Но это же невоз‡ Он смолк, не в силах завершить фразу. Алланон слабо улыбнулся.
— Наверняка были такие моменты, когда тебе казалось, что я намного старше, чем может быть любой человек, наверняка они были. Вскоре после Первой Войны Рас друиды открыли секрет долголетия. Но долголетие требует свою цену — цену, которую Брона отказался платить. От человека требуется неукоснительно соблюдать множество правил, Шеа. Это не дар небес. А за время бодрствования у нас нарастает своего рода долг, который необходимо оплатить особым сном, останавливающим старение. Путь к истинному долголетию сложен, и некоторые его шаги очень‡ неприятны. И каждый из них труден. Брона искал другой путь, отличный от того, по которому пошли друиды, ибо не желал платить столь великую цену, приносить подобные жертвы; в итоге он нашел только обман.
На долгие минуты друид, казалось, погрузился в размышления, затем продолжил.
— Бремен был моим отцом. У него был в свое время шанс покончить с угрозой Повелителя Колдунов, но он допустил слишком много ошибок, и Брона избег смерти. Ответственность за это лежит на моем отце — и если бы Повелителю Колдунов удалось задуманное, вина также пала бы на моего отца. Я жил с этим страхом, пока он не перерос в навязчивую идею. Я поклялся не повторить его ошибок. Боюсь, Шеа, что я никогда по-настоящему не верил в тебя. Я боялся, что ты слишком слаб, чтобы совершить то, что необходимо, и скрывал истину ради своего спокойствия. Во многом я был к тебе несправедлив. Но ты был моим последним шансом исправить грехи моего отца, очиститься от чувства ответственности за его деяния и навеки искупить вину друидов, позволивших Броне появиться на свет.
Он помедлил и прямо взглянул юноше в глаза. — Я ошибался, Шеа. Ты оказался лучше, чем я смел подумать.
Шеа улыбнулся и медленно покачал головой.
— Нет, Алланон. Вы же сами так часто говорили мне о запоздалой предусмотрительности. Так прислушайтесь к своим же словам.
В темноте друид задумчиво улыбнулся ему в ответ.
— Хотел бы я‡ хотел бы я, чтобы у нас было больше времени, Шеа Омсфорд. Времени, чтобы получше узнать друг друга. Но на мне лежит долг, который надо выплатить‡ слишком скоро‡ Он смолк, с грустью склонив в тень свое худое лицо. Озадаченный, юноша немного подождал, думая, что тот вскоре продолжит свою речь. Друид молчал.
— Значит, утром. — Шеа устало потянулся и зарылся в тяжелый плащ. Горячий суп и пламя костра согрели его и постепенно клонили в сон. — Нас ждет долгий путь обратно на Юг.
Алланон долго собирался с мыслями.
— Твои друзья уже близко, они ищут тебя, — наконец проговорил он. — Когда они найдут тебя, ты передашь им все то, что я тебе рассказал.
Шеа слушал его краем уха, погруженный в мечты о Тенистом Доле и возвращении домой.
— У вас это получится лучше, — сонно отозвался он.
Вновь настала долгая тишина. Наконец он услышал, как Алланон шевельнулся в темноте, и послышался его странно далекий голос.
— Вероятно, я не смогу, Шеа. Я очень устал — я изнурен физически. Какое-то время я должен‡ спать.
— До завтра, — пробормотал Шеа. — Доброй ночи.
Голос друида превратился в шепот.
— До свидания, мой юный друг. До свидания, Шеа.
Но юноша уже спал.
Ощутив на лице тепло утреннего солнца, Шеа моментально проснулся. До него доносился стук копыт и сапог; он открыл глаза и обнаружил, что вокруг него собрались стройные, худощавые люди, одетые в зеленые костюмы. Его рука машинально коснулась Меча Шаннары, и он с трудом сел, болезненно щурясь, чтобы разглядеть их лица. Это были эльфы. От группы отделился высокий эльф с жесткими чертами лица и склонился над ним. На него взглянули глубокие, проницательные зеленые глаза, и на его плечо ободряюще легла твердая рука.
— Ты среди друзей, Шеа Омсфорд. Мы — воины Эвентина.
Шеа медленно поднялся на ноги, по-прежнему настороженно сжимая Меч.
— Алланон?.. — медленно спросил он, оглядываясь в поисках друида.
Высокий эльф мгновение помедлил, затем покачал головой.
— Здесь никого больше не было. Только ты.
Ошеломленный, Шеа прошел мимо него и выбрался из кольца всадников, быстро обегая взглядом весь широкий овраг. Повсюду лежали лишь серые камни да пыль, пустынный безжизненный пейзаж, уходящий вдаль насколько хватало глаз. Кроме эльфов с их конями, да его самого, вокруг никого не было. Затем ему вспомнились последние сказанные друидом слова — и он понял, что Алланон и в самом деле исчез.
— Он спит‡— услышал юноша свой шепот.
Он медленно повернулся к ожидающим его эльфам, и по его искаженному лицу потекли слезы. Но когда придет час нужды, Алланон вернется, упрямо сказал он себе. Так бывало всегда. Он вытер слезы и на миг взглянул в светлую синеву северного неба. На кратчайший миг ему показалось, что из немыслимой дали его зовет голос друида. По его губам скользнула слабая улыбка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
