как ты понимаешь, многим гостям не хочется попадать в объектив здесь. А еще лучше — прячь камеру в сумку, — заходя в лифт сказал новый знакомый.
Дверь закрылась, и лифт поехал вниз. Алекс снова обратил снимание, что так же как и дверь открылась без нажатия каких-либо кнопок, так и лифт поехал самостоятельно, словно зная на какой этаж нужно пассажирам.
Холл оказался более привычным, точнее он выглядел просто как холл роскошного отеля — мрамор, люстры, роскошные диваны. Такие холлы Алекс видел даже в турецких пяти- звездочных отелях, где они отдыхали пару раз еще со Светкой. В холле он понял, почему лифт был такой умный — просто оказалось, что лифтов было пять или шесть — на каждый этаж отдельный. Поэтому и кнопки им были не нужны — ехать-то по одному маршруту.
— Ну что Леха, время у тебя есть, давай "на посошок" по сто грамм, что мы, не русские что ли?
Еще вчера утром такое предложение было бы принято на ура, но сейчас после того как за час от состояния жесткого похмелья Алекс перешел в состояние отдохнувшего человека, мысль "остограмиться" как-то не очень радовала. Но и отказывать как-то не очень было удобно.
— Ну давай, только я бокальчик пивка как-то перед перелетами стараюсь не пить, — соврал он.
— Странно, обычно я перед перелетом и пью. А там лег, уснул и уже на месте. Тебе ж до Москвы часов шесть лететь. Ну, пиво, так пиво. Здесь есть хорошее немецкое. Пошли.
* * *
Сидя за ноутбуком, Симона слышала, как в холле собирался Алексей. Он делал это нарочито медленно, наверное думая, что она как девчонка не выдержит и перед его уходом со слезами бросится на шею.
"Ведет себя совсем как подросток — сама непосредственность: все эмоции на лице, а мысли на языке. А, что ты хотела от него, ему хоть уже не двадцать, но он же из этих из программистов. Они, кроме как, с любимыми компами вообще ни с кем не умеют общаться"- говорила она себе, пока вводила пароли доступа и ждала загрузки всех программ. "Привыкла общаться с солидными банкирами, финансистами и сотрудниками спецслужб, которые выглядят тем откровеннее, чем большую ложь говорят. И при этом тебя они считают воплощением холодного ума и расчета. Эх… сегодня пятнадцать лет…"
Именно пятнадцать лет на следующее после ее дня рождения утро отец пригласил ее в кабинет и достал шкатулку.
— Алиса, вчера тебе исполнилось пятнадцать лет. Пришло время получить то, что принадлежит тебе по праву, — сказал он протянув шкатулку.
Она открыла шкатулку — там была небольшая плоская, размером со спичечный коробок, металлическая пластинка бронзового цвета со странными знаками и несколькими цифрами. В верхней части пластинки находилось отверстие через который проходила тоненькая цепочка такого же бронзового цвета, вероятно, чтобы можно было вешать пластинку на шею.
— Что это папа?
— Это твое удостоверение личности, если можно так сказать.
Да именно пятнадцать лет назад она из беззаботной Алисы, мечтавшей после школы сбежать от родителей в Голливуд, стала превращаться Симону Лурье, которая теперь сама писала сценарии и не для актеров, а живых людей.
Она не до конца понимала, зачем она дала копию этому Алексею. Нет, не волновалась, что это видео будет рассматривать кто-то еще, она была уверена, что он спрячет это видео, а если узнает, с кем провел ночь, то спрячет очень глубоко. Неужели это обычное женское честолюбие — знать, что есть тот, кто не выбросит воспоминания о ней никогда. Неужели ему удалось разбудить в ней Алису? Даже она забыла о ней.
И эта Алиса-Симона сидела сейчас перед монитором и запускала то видео о вчерашнем вечере. Конечно, ее интересовало не то, что происходило у нее в номере. Стриптиз при выключенном свете на фоне луны в окне или торт с шаманским в джакузи — это будет рассматривать он, ведь сейчас он, судя по всему, ничего о вчерашнем вечере не помнил. А вот то, как он смотрел на нее в баре, как читал на терассе стихи укутав ее в меховой плед… Да именно это она надеялась увидеть.
Однако то, что она увидела, ее обескуражило…
Какая-то вечеринка в недорогом баре, пьяные парни, шум, крик. Потом Алекс с каким-то рыжим собутыльником пьют водку из стаканов под улюлюканье толпы. Но главное началось потом — эта изрядно поддатая толпа вышла на замерзший берег Байкала погонять на снегоходах. Следующий кадр это съемки уже из озера в сторону берега, эта ватага выпивших оболтусов катается напротив поселка в пяти километрах отсюда. Следующий кадр Алекс снимал уже с берега напротив отеля.
"Ясно со стороны берега только пассивное кольцо охраны. И он его прошел незамеченным. Вот это "гость"
Она сидела в размышлениях несколько минут. Подойдя к окну, она увидела, как Алекс пересекал площадь перед отелем по направлению к небольшой алее, ведущей в сторону вертолетной площадки.
"Странно, неужели он решил не лететь, а отогнать снегоход или он знает, что по этой алее быстрее можно добраться?" И первая и вторая версии выглядели неубедительными. О снегоходе он вряд ли помнил, а этой алеей пользовался, в основном, только персонал.
Словно почувствовав ее взгляд, он обернулся. Алиса махнула отрицательно рукой, чтобы никуда не шел.
Он заметил ее, махнул в ответ рукой над головой, что-то сказал, но через стекло, она ничего не услышала, а читать по губам на русском не умела. Наверное, попрощался, потому что развернувшись, только ускорил шаг. Декоративные елки быстро скрыли его из виду.
Симона сняла трубку гостиничного телефона.
— Доброе утро, можно прислать мою горничную, убрать посуду. Да сейчас.
После этого снова села за стол, что-то от руки написала на листке. Потом пододвинула к себе ноут
В дверь аккуратно постучали, щелкнул замок, и в комнату вошла горничная.
— Милочка, вот список цветов, которые я бы сегодня хотела видеть в вазах, — она протянула только что написанную записку.
— Да мадам, — горничная внимательно ее прочла. — Их принести сейчас?
— Да через 15 минут вы можете приступить к уборке, через час я буду в номере, так что времени у вас будет немного. Хотя… Нет, сегодня обойдусь без цветов, — она забрала записку из рук горничной. — Лучше просто не мешкайте с уборкой, как это было позавчера.
Как только горничная с посудой вышла из номера Симона набрала номер на своем мобильном.
— Господин Бурковский? Это Симона Лурье. Я только что отправила вам файл. Вы его уже смотрели?.. Нет, это
