сверху тряпками, — он наклонился над мертвым милиционером и высвободил из его рук оружие.
— Ой, не надо, Коленька! — в ужасе взвизгнула Зойка.
— Не вопи, «стволы» нам пригодятся — в Москве на рынке их можно за баксы толкнуть.
Вася хмыкнул и покрутил головой.
— Ну, дела, ты уже в Москву собрался? С корабля на бал? Прямо с оружием?
Коля с задумчивым видом вертел в руках пистолет.
— Сейчас отнесем все Лешке на квартиру, — сказал он, — там переоденемся, вымоемся, а утром на поезд и в столицу — сдадим там в камеру хранения. Все деньги, Васек!
Подумав, Вася согласился.
— Ладно. Зоинька, сбегай, найди какую-нибудь сумку.
В большой баул, брошенный в доме кем-то из бандитов, они уложили оружие, мертвых милиционеров. Потом все трое торопливо зашагали прочь от места трагедии, а рация в милицейской машине продолжала твердить им вслед:
«Товарищ майор, мы никак не можем выйти на место! Товарищ майор, ответьте, что случилось?»
Лишь к полуночи две милицейские машины подъехали к брошенному дому. Четверть часа спустя о случившемся сообщили в Воронеж, и вся областная милиция была поднята по тревоге, чтобы перекрыть бандитам дорогу.
Троица друзей к этому времени уже пришла в себя на квартире у Алексея. Бесцеремонно перерыв гардероб брата, Коля нашел чистую одежду для себя и друга. Зойка, приняв душ, постирала свой спортивный костюм и развесила на батарее.
— Я уже никуда не хочу ехать, зачем? — хмуро сказала она. — Я устала, а менты сейчас бандитов будут искать, им не до тебя и бабки Агаши.
— Дура ты дура! — резко оборвал ее Коля. — Тебя в первую очередь и будут искать — кто их главного мента привел к бандитам? Ты!
— Так я же откуда знала! Он сам стал кричать, что я с его дочерью, а я…
— Правильно, а где его дочь? Где твой законный муж? Вот они где, — он выразительно провел рукой по своему горлу.
— Как?! — глаза Зойки расширились от ужаса. — Ты же говорил, что они уехали…
— Уехали, как же! Ты сама просила тебя от них избавить, мы пошли тебе навстречу.
— Вы их… убили?!
— А как еще было от них избавиться? Никак! А кто их к нам привел? Опять же ты.
— Хватит, Коляша! — в тревоге вмешался Вася, обнимая девушку за плечи. — Успокойся Зоинька, ни о чем не думай.
— Вы все врете! — оттолкнув его, закричала Зойка. — Этот охранник… Миша… он же здоровый, как вы с ним справились? И потом, ты же его знал, он же твой знакомый!
— Не вопи, раз говорю, значит, справились. Почему иначе подполковник поверил, что ты с его дочкой? Так что, милая, тебе по всем статьям тюрьма светит, если ты не уберешься отсюда подальше. Поняла или нет?
Зойка опустила голову, в мыслях у нее царил полный сумбур, на душе было тошно.
— Поняла, — с трудом выговорила она.
— Попробуем достать баксы — пойдешь к своему питерскому деятелю и скажешь…
— Она к нему не пойдет и ничего ему не скажет! — Вася сказал это, как отрезал. — Надо иначе у него выманить «зелень».
Коля взглянул на искаженное лицо приятеля и тут же пошел на попятный.
— Ладно, хорошо — давай, ограбим его квартиру, — кротко ответил он. — Ты когда-нибудь грабил квартиры, Васек, есть у тебя опыт?
— Да хоть лучше и ограбим, а к нему она не пойдет! — злобно прошипел тот.
— Хорошо, решили — грабим. Где он живет, Зоя, ты не забыла?
— Я… — девушка испуганно дернулась, — я помню, как идти. И визитка у меня была с адресом — я прочитала и запомнила.
— Тогда с утра на поезд — московский в девять двадцать отходит, я как-то Лешку провожал, знаю.
— Мне домой надо свои шмотки взять, я так не поеду — в резиновых сапогах.
— Сходи прямо сейчас и возьми.
— Сейчас нельзя, с утра до поезда схожу — папашке с мамашкой к семи на завод, Ксюшка в без пятнадцати восемь в школу уходит.
Однако в восемь утра Ксюша оказалась дома — Зойка забыла, что уже наступил ноябрь, и у сестренки начались осенние каникулы. В свободное от школы время девочка любила поваляться в постели подольше, хотя после восьми сон уже не шел. Звук поворачивавшегося в замочной скважине ключа заставил ее выскочить из постели и накинуть халатик.
— Зойка! А я думала, воры лезут, а это ты.
С минуту они смотрели друг на друга, потом Ксюша кинулась сестре на шею. Зойка ласково прижала ее к себе, чмокнула в нос.
— Ксюшка, глупыша ты моя, чего ревешь?
— Я… мы думали… мама сказала, — девочка всхлипнула, — она сказала, что тебя, наверное, убили!
Зойка ухмыльнулась, представив себе, какой злобной радостью светилось лицо матери, произносившей эти слова.
— А я живая — не заметно? — она вдруг спохватилась: — Только не говори им, что я приходила, поняла? Никому не говори!
— Не скажу, — Ксюша послушно кивнула и шмыгнула носом, — а где ты была?
— Я только шмотки свои из шкафа возьму, — не отвечая на вопрос сестры, говорила Зойка, направляясь к себе в комнату, — а эти сапоги и куртку оставлю — ты сегодня или завтра их тете Клаве отнеси, которая в деревянном доме у Дона живет. Я тебя к ней водила, у нее еще собака Пират, помнишь? Только одна не ходи, с девчонками из класса договорись.
— Ладно, отнесу. Ой, мамочки, какая куртка смешная, ты ее с пугала сняла? А ты когда опять приедешь?
— Не знаю, может, и никогда. Дай я тебя еще раз поцелую — на всякий пожарный.
Глава двадцать пятая
В день похорон Халиды с утра зарядил мелкий осенний дождь, и небо над Москвой казалось затянутым тусклой серой пеленой. Гражданская панихида проходила в стенах института, в котором она много лет работала и с которым потом в течение всей своей жизни не прерывала связи. Народу собралось много — друзья студенческих лет, товарищи по работе, многих из них Сергей даже и не знал.
Петр Эрнестович, самолет которого опоздал из-за метеоусловий, приехал уже после начала панихиды. Приблизившись к Сергею, он встал рядом и осторожно коснулся руки брата. Сергей обернулся и кивнул, бледное лицо его казалось высеченным из камня.
«Как странно складывается жизнь, — думал Петр Эрнестович, — Сережа был нам со Златой, как сын. Мы думали, он будет иметь большую счастливую семью, а мы с ней, моей Златушкой, станем нянчить его детишек, как своих внуков. В сорок восемь лет она неожиданно родила, теперь у меня трое детей, а бедный Сережа всех потерял
