четвертую — здесь рано темнеет, деятель еще на работе будет.
— Это как раз тот случай, когда для полноты счастья не хватает лишь веревки, — философски заметил Вася.
Он был прав — самым сложным этапом их прекрасно разработанного плана оказалось найти веревку в охваченном тотальным дефицитом городе. Однако судьба в этот день была к ним милостива — побродив немного по улицам, они натолкнулись на двухкилометровую очередь за детскими подвесными качелями. Зойка, используя все свое очарование, сумела втиснуться перед симпатичным молодым папашей, и перед самым закрытием универмага им удалось купить качели на четырех длинных прочных веревках. После этого они вернулись на наблюдательный пункт и стали ждать Женю — необходимо было выяснить, в котором часу он возвращается домой.
Стемнело, двери подъездов снова захлопали, то в одном, то в другом окне вспыхивал свет, а Жени все не было.
— Может, он вообще уехал или у бабы ночует, — с надеждой проговорила Зойка, — тогда этой ночью все и закончим. Ладно, вы стойте здесь, парни, а мне в кустики приспичило сбегать.
Она отбежала в сторону, туда, где кусты были погуще, а Коля с Васей остались стоять за деревом, и как раз в этот момент с шуршанием подкатила «волга». Выбравшись из машины, Женя с досадой взглянул на часы — половина десятого, а ему еще нужно договариваться насчет завтрашнего застолья. И все этот паразит Доронин, который, ко всему прочему, после доклада попросил подбросить его домой. Мысленно кляня научного руководителя, Женя включил сигнализацию и отправился домой, не обратив никакого внимания на две скрытые деревом фигуры.
— Наконец приперся! — сказала одна из фигур. — Замерз тут, как собака, весь день его ждать. Он что, только с работы? Непохоже что-то.
— Зойка же сказала — он в каком-то научном институте, у них там рабочий день не нормирован.
— Хорошо живет — до двух часов дня спит, до десяти вечера гуляет.
— Чего ты удивляешься, Коляша, ты сам-то как у себя в комплексе работаешь? Хочешь — приходишь, хочешь — не приходишь. Поработал бы ты у нас на заводе с восьми до шести.
Первая фигура снисходительно хмыкнула:
— Так я, Васек, в комплексе работаю, у меня там брат директор.
— А этот деятель ученый, для ученых все наше государство — отец родной. Завтра и послезавтра он, может, вообще весь день дома просидит, и нам, Коляша, придется ждать.
— Черт, это сколько же тогда его пасти!
— Такова высшая справедливость: мы его грабим, нам к нему и приспосабливаться. Вот если бы он нас грабил, тогда…
— Да иди ты со своим недоделанным юмором! — зло буркнула первая фигура. — Спозаранку тут торчим, сдохнуть можно!
Закончив, наконец, свои дела под кустиками, к ним присоединилась Зойка, и Коля указал ей на машину.
— Твой хахаль прибыл. Ага, вот он и добрался до места назначения.
Действительно, в одном из окон квартиры Жени Муромцева вспыхнул свет. Даже не сняв куртку, он присел на корточки у телефона и начал набирать номер секретарши отца.
— Полина Константиновна, это Женя Муромцев, я не поздно звоню?
— Здравствуй, Женечка, рада тебя слышать. Ты не представляешь, как мы все переживали, когда узнали о смерти Халиды, бедный Сергей! Ты не ездил в Москву на похороны?
Женя поморщился — меньше всего ему сейчас хотелось обсуждать смерть и похороны жены дяди.
— Нет, не ездил, хотя очень желал бы этого, — ответил он скорбным тоном, приличествующим теме, — но у меня сегодня был доклад в ведущей организации, его никак нельзя было перенести.
— Да, я понимаю. Как все прошло, успешно?
— Да, спасибо. Полина Константиновна, я не хотел бы сейчас отвлекать папу по мелочам, не могли бы вы мне помочь? Мне завтра нужно организовать небольшое застолье в институте, где проходил доклад — человек на десять, двенадцать. И еще что-нибудь вроде коробки конфет или духов для дамы, которая сделает выписку из протокола. Но я просто не представляю, где в данный момент можно все это достать.
— Нет проблем, Женечка, я сейчас позвоню в наш институтский отдел заказов, и к завтрашнему дню все будет. Чего бы ты хотел к столу — сервелат, наверное, икорки красной и черной, да?
— Пожалуйста, Полина Константиновна, все на ваше усмотрение. Стоимость значения не имеет.
— Да это-то понятно. Спиртное заказывать — коньяк, вино, водку?
— Да, конечно. Когда мне за всем этим заехать?
— Часам к трем приезжай, нормально тебе?
— Вполне. Спасибо вам огромное, Полина Константиновна.
Ночью, в то время, как Женя восстанавливал силы после напряженно проведенного дня, троица приятелей, спустившись с крыши, легко и просто проникла в семьдесят восьмую квартиру. Даже, можно сказать, до идиотизма просто — оказалось, что пенсионерка Веркина, уезжая, не удосужилась запереть балконную дверь.
В квартире было тепло и уютно, несмотря на то, что повсюду на мебели лежала густая пыль, и явно ощущалось длительное отсутствие хозяйки. Отоспавшись и отогревшись, Коля с Васей с раннего утра по очереди начали следить из выходившего во двор окна за припаркованной «волгой». Когда около двух часов дня Женя уехал, все трое с облегчением вздохнули — значит, опять вернется поздно. Порывшись в запасах хозяйки на кухне, они отыскали какую-то крупу, и Вася взялся варить кашу, а Зойка осмелела до того, что решила сбегать в магазин за хлебом — изнутри обе двери открывались легко, и Коля просто-напросто выпустил ее на лестницу, а потом впустил.
В три часа дня Женя прикатил в отцовский институт, погрузил в свою «волгу» продукты и отправился «обмывать» вчерашний доклад. Выписка из протокола была уже готова, подписавший ее замдиректора вроде бы совершенно случайно заглянул на кафедру и присоединился к застолью, сотрудники дружно желали приятному молодому аспиранту удачной защиты.
— Говорят, кто хорошо «обмоет» предзащиту, того ждет легкая защита, — весело каламбурил быстро захмелевший академик Соболев.
Научные сотрудники смеялись и предлагали все новые и новые тосты. Расходиться по домам никому не хотелось, потому что, благодаря заботливой секретарше академика Муромцева, закусок и напитков на столе было превеликое множество. По окончании пиршества Женя почувствовал, что сильно перебрал и, решив оставить «волгу» на институтской стоянке, отправился домой на метро. Его слегка покачивало и подташнивало, но рука мертвой хваткой сжимала ручку кейса, где лежала заветная выписка из протокола заседания кафедры — чтобы, не дай бог, не выронить или не забыть в вагоне метро.
В то время как научные сотрудники пировали, засевшая в семьдесят восьмой квартире троица с нетерпением ожидала, пока опустеет улица. Прежде они планировали спуститься в квартиру Жени, едва сгустятся сумерки, но не приняли в расчет
