собиралась намекнуть, чтобы диск уничтожил. А я, дурак, полез с вопросом, и она решила, что я подразумевал шантаж. День сегодня выдался отвратительный — я умудрился опасть в разряд недругов Лурье".
— Поверьте, ваши советы всегда для меня важны, — уже вслух подчеркнул он, — и я прекрасно понимаю, что копия этого видео не для посторонних, даже случайных глаз. Может быть, вам будет незатруднительно спуститься к нашему гостю? Он уже здесь, на первом этаже, я забыл сказать, что буквально перед вашим приходом задержали парня без ID, который направлялся к берегу и схож по описанию на нашего любителя видеосъемки. Так что можно прямо сейчас забрать и уничтожить диск — вы же лучше знаете, как он выглядит.
— Ну хоть утром служба безопасности сработала как должна была вечером. Я, пожалуй, составлю вам компанию, — она улыбнулась, показывая всем видом, что он правильно ее намек по поводу диска.
"Да, все что о ней говорят — правда. Еще та стерва! Ночью, небось, кувыркалась с ним, а теперь сдала и лично хочет убедиться, что ничто не повредит ее репутации. Хотя почему сдала? Она же понимала, что парень попадется, и мини-диск ко мне попадет. А так упредила и взяла под контроль".
Пока Бурковский размышлял, они спустились на первый этаж к пятому кабинету. Дмитрий раскрыл дверь и жестом пригласил Симону войти первой.
Кабинет был пуст.
— И кто нас здесь должен был ждать? Боюсь, вы недооценили вчерашнего визитера.
Бурковский замер, зайдя в комнату. На лице отразилось удивление, которое быстро сменилось яростью. Он резко направился к окну, словно надеясь увидеть там беглеца, петляющего среди елей. В руке он уже сжимал переговорное устройство.
— Второй пост?
— Второй пост на связи.
— Задержанный вами объект исчез. Выдвинуться к берегу, проверить наличие снегохода. Возможно, он пытается проникнуть к нему. Остальным постам задержать мужчину двадцати пяти лет. Одет в темную куртку на меху, джинсы, туристические ботинки, на голове меховая шапка серого цвета. При нем сумка для видеокамеры. Содержимое сумки не проверять.
Бурковский что-то нажал на рации и продолжил:
— Служба наблюдения?
— Так точно, — послышалось из динамика.
— Около тридцати минут назад пятый кабинет покинул мужчина в темной куртке с небольшой сумкой. Поднимите записи камер, я сейчас буду у вас.
— Боюсь, Симона, — обратился он к спутнице, отвернувшись от окна, — все оказалось сложнее. Извините, вынужден вас покинуть, сейчас важна каждая минута. Что-то мне подсказывает: его исчезновение — это не глупость случайного визитера.
* * *
Как и обещал Влад, через двадцать минут они уже приземлялись на вертодроме Иркутского аэропорта. Вертолет мягко коснулся бетонной площадки прямо на одну из двух больших букв "Н", нарисованных с двух сторон вытянутой площадки. Шум винтов плавно начал стихать, лопасти вращались все медленнее и медленнее, пока совсем не остановились.
— С прибытием на землю, — голос Влада в наушниках был радостным. Видно было, что летчик — для него не только профессия, но и любимое дело.
Алексу нравились люди, которые, как он прочел в одной книге "не выбрасывают в мусорник часы своей жизни, проведенные на работе, а занимаются тем, что им нравится". Как-то, когда ему было лет десять отец, который был слегка подшофе, зашел в его комнату и спросил.
— Лёха, а вот ты кем хочешь стать?
Задушевные беседы подвыпившего отца всегда напрягали, потому что в такие минуты отец говорил громко, мама сердилась — в общем, неприятно было. Поэтому тогда ответил первое, что пришло в голову — только бы отцепился:
— Космонавтом.
— И что ты будешь делать, когда станешь космонавтом?
— Ну что? В космос летать.
— Космонавты летают в космос раз или два в жизни, остальное время — тренировки, медосмотры. Тебе это нравится?
— Нет, не нравится.
— Вот именно. Запомни — заниматься в жизни нужно тем, что тебе нравится, только тогда она пройдет интересной. А взрослые об этом забывают. Ладно, спать пора — завтра в школу.
— Но я не хочу в школу, ты же сам только что сказал…
— Пока ты ребенок, — перебил отец, — тебя заставляют делать то, что не очень хочется. Но когда ты взрослый, это означает, пришло время самому решать, чем заниматься. Ребенком будешь недолго, а вот за остальную жизнь отвечаешь только ты.
— Ну все, можно выходить, — вырвал Алеска из воспоминаний голос лейтенанта.
По аэродрому ветер гонял снежную пыль. На вертодроме, этом пятачке в стороне он маршрутов больших лайнеров, не было ни души. Два исполина Ми-8 словно спали, не обращая внимания ни на ветер, ни на прибывших гостей.
— Вон терминал, видите? — Влад показывал в сторону широкого голубого здания, сверкающего привычным для аэропортов арочным стеклянным фасадом, — вам туда. Если бы полет был плановый, аэропорт прислал бы транспорт, а так пешком придется.
— Не страшно. Тут идти-то минут десять, — Алекс взял протянутую Владом сумку. — Спасибо за такую быструю доставку. Машина, конечно, зверь… не знал, что вертолеты больше 250 километров в час топят.
— Ну, нам не сложно, делов-то на полчаса. Ладно, мне надо отсюда по-быстрому улетать, полет-то несанкционированный заранее. Мы ведь в Иркутске своим аэродромом пользуемся. Понятно, что шуметь на меня особо не будут, но у них тут есть один занудный тип. Хорошо, что заправка не нужна, а то слушал бы его рассказы о том, что международный аэропорт — это не стоянка под супермаркетом. Ну а вам, счастливого пути, — с улыбкой, протягивая сумку с видеокамерой, сказал Влад.
Он ловко запрыгнул в кабину, лопасти завертелись практически сразу после того, как захлопнулась дверь. Видно было, что лейтенант хотел как можно быстрее покинуть вертодром. Железная птица плавно оторвалась от земли, развернулась, направив свой острый хищный нос в сторону, откуда они прилетели. Алекс проводил взглядом плавно набирающую высоту машину и направился к голубому зданию, напоминавшему всем большими буквами на крыше, что они находятся в Иркутске.
Если бы не пронзительный ветер, то прогулка до терминала была бы даже приятной, но пространство аэродром хорошо продувалось и Алексу пришлось поверх шапки натянуть капюшон куртки. Стало намного комфортней шагать, но из-под капюшона он не услышал, как сзади догнал электрокар. Резкий, хоть и негромкий звук сигнала заставил подпрыгнуть от неожиданности.
Алексей повернулся. В небольшом электрокаре за рулем сидел парень лет двадцати в ушанке с опущенными по такой погоде ушами. Его голубого цвета телогрейка с какими-то нашивками на груди не производила впечатления слишком теплой, но из под нее выглядывал высокий толстый воротник серого свитера, который и спасал своего хозяина от этого пробирающего до костей ветра.
— До терминала? — голос парня
