офицера, продолжала гореть.
Каазим убрал клинок в ножны, и, взвалив мужчину на плечо, бросился обратно в здание. Как только кисть вампира скроется от прямых солнечных лучей, ее можно будет потушить и переждать, пока появится возможность отодрать ее от руки полисмена.
Уцелевшей рукой вампир схватил Пирсона, Эдуард попытался оттащить детектива, а Домино шагнул ближе, нацелив винтовку на горящего вампира. Я видела, как Домино трясло в присутствии зомби, но, по-видимому, вампиры его не сильно парили, даже если горели. Я бы не хотела стоять так близко, но тогда, возможно, он не увидел бы, как охваченный пламенем вампир цеплялся за человека до тех пор, пока не оплавился на уровне талии до такой степени, что развалился пополам. Я такое видела, так что держалась в стороне вместе с Дамианом, Джейком и Никки. Джейк помог бы, если бы я попросила, но если он не в состоянии сбить пламя, то я не хочу, чтобы он приближался.
Дамиан прижался ко мне слева — я отучила почти всех своих людей прижиматься ко мне со стороны моего основного ствола, когда я работаю. Для того, чтобы воспользоваться АR-15, мне нужны обе руки, но он же не виноват, что я научила его обнимашкам только с обычными пистолетами. Кроме всего прочего, он проявил немало отваги, чтобы выйти на солнечный свет и увидеть один из своих худших кошмаров. Я накинула ему пару очков за старания. Позволив винтовке повиснуть на ремне, я высвободила пистолет, чтобы моя права рука была готова к бою — просто на всякий случай, а левой рукой я приобняла Дамиана за талию, притянув его к себе. Дамиан приобнял меня за плечи, и пиджак над нами немного сполз, потому что теперь он держал его только одной рукой. В обычной ситуации я бы не позволила ему усугубить мне видимость и слух с одной стороны плотной тканью, но там были Никки и Джейк. Если они не смогут вовремя предупредить меня или устранить угрозу, то, давайте на чистоту, я явно буду мертва, поэтому я обняла Дамиана крепче, чем когда-либо обнимала кого-то на месте преступления.
Он прижался лицом к моей макушке, и я поняла, что он прячет глаза. Какое-то время он смотрел, но для того, чтобы сгорел взрослый мужчина, требуется много времени — намного больше, чем кажется. Будь там человек, он потерял бы сознание — хотя бы под конец. Он бы уже не мог вопить. Крики бывают разными, но эти были худшими из всех, что я слышала. Они звучали высоко и жалобно. Не знаю, сколько я смогу это слушать, не пустив ему пулю в голову, чтобы прекратить это все.
Тело превратилось в почерневшие палки, охваченные пламенем, но даже когда большая часть мышц и связок прогорела до ниточек, оно все еще не скукожилось от жара, как это случилось бы с телом человека, и оно по-прежнему двигалось. Оно открывало рот, демонстрируя белые зубы и клыки, словно огонь до них не добрался. Люди, помимо всего прочего, быстрее умирают в огне от отравления дымом. С вампирами это тоже должно было сработать, потому что их тела все же функционировали по человеческой модели, но с этим вампиром что-то пошло не так. Что бы это ни было, добрым оно не было.
Эдуард что-то сказал Пирсону, но тот покачал головой. Держу пари, он предложил покончить со страданиями вампира, как я подумывала сделать только что сама. Я не понимала, почему он отказывался, пока не услышала звук сирен, и догадалась, что это была «скорая помощь». Они хотели спасти вампира. Пиздец, там же не осталось ничего, что можно было спасти, и даже если бы у них получилось, они бы не захотели этого.
Я поцеловала Дамиана и сказала:
— Возвращайся в здание. А я попробую остановить все это.
Он покачал головой:
— Она питается его ужасом.
— Злобная Сука?
— Да.
— Ты здесь, и поэтому можешь чувствовать ее лучше, — заметила я.
— Мы должны понять, что она делает.
— Простите, что перебиваю, — встрял Джейк, — но это необходимо остановить.
Подъехала машина «скорой» — в ней были каталка на колесах, оборудование и два медработника. Они не казались настолько шокированными, насколько должны были быть, а значит, их предупредили заранее. У одного из них был огнетушитель, а у другого на каталке, которую он толкал перед собой, лежала стопка одеял из огнеупорного волокна. По ходу, информацию, которой Джейк поделился с Пирсоном и Шеридан, распространили по службам быстрого реагирования, или, как минимум, донесли ее до тех, кто приехал на «скорой», но было уже слишком поздно.
Я подошла к Пирсону.
— Нельзя этого делать, — сказала я.
— Мы должны помочь ему, если это в наших силах, Блейк.
— Уже слишком поздно, Пирсон. Даже если им удастся потушить пламя, поставить ему капельницу или что там еще, и предотвратить его настоящую смерть, он не восстановится. Он никогда не исцелится до человеческого состояния. Огонь — это одна из немногих вещей, последствия которых вампиры излечить не могут.
Пирсон бросил на меня мрачный взгляд:
— О чем вы, Блейк?
— О том, что вампир будет заперт в этом теле, но не умрет. Вечность в таком состоянии — это не милосердие.
Пирсон секунду смотрел на меня, затем моргнул пару раз.
— Не знаю, что на это сказать, кроме того, что у нас здесь машина медиков. После приезда медперсонала только они решают, что делать.
— Пирсон, даже если они могут это сделать, не позволяйте им.
— Это вне моей компетенции, Блейк.
— Твою мать, — выплюнула я.
Один из медиков сбивал огонь, а второй укрывал вампира одеялами поверх тех участков плоти, которые перестали гореть. Я знала, что в обычной ситуации они бы не позволили ничему касаться ожога третьей степени или любого другого ожога, который получил вампир, но если они реально хотели спасти его, то уберечь вампира от повторного воспламенения было важнее.
Персонал покрыл его слоем одеял, уложил на каталку, но только потому, что они скрыли его от прямых солнечных лучей, им удалось доставить его до машины. Я увидела, как ставят ему капельницу, еще до того, как двери закрылись, и они остались наедине с вампиром.
Джейк и Никки подошли ко мне, Джейк сказал:
— Им нужна вооруженная охрана.
— Ты прикалываешься? — сказала я.
— Если бы.
— Этот человек слишком сильно изранен, чтобы представлять опасность для кого-либо, — заметил Пирсон.
— Он не человек, старший офицер. Он — вампир, — парировал Джейк.
Пирсон покачал головой:
— Нет уж. Если вы хотели помочь, то у вас было время до приезда
